Тайна гибели Сергея Есенина. «Черный человек» из ОГПУ

Друзьям писал, что живет недалеко от Баку, «как некий хан». Мечтал посетить Персию. Но его желание так и осталось только мечтой. Киров сказал Чагину: «В Персию мы его не отпустим, учитывая опасность для его жизни. А Вам поручаем создать иллюзию Персии в Баку. Чего не хватит, довообразит. Ведь он же поэт, да какой!» Такой отзыв о творчестве Есенина был для него особенно ценным, так как это было мнение не дилетанта, а литературного критика и знатока поэзии. Есенин «довообразил» и написал «Персидские мотивы», не будучи в Персии. После чего продолжал свои бесконечные поездки по городам и селениям Кавказа. Возвращался в Москву, чтобы через некоторое время снова оказаться на Кавказе. О своих странствиях он писал:

Мелькают города, как буквы на бумаге,Вчера я был в Москве, сегодня вот в Баку.

В конце декабря 1924 года Есенин познакомился с молодой учительницей Шагане Нарсесовной Тальян. Она привлекла его своей красивой внешностью, женственностью, а также начитанностью и умом. Он часто гулял с нею по улицам или в парках, декламируя свои стихи. Шагане Тальян он посвятил несколько стихотворений, и среди них одно, особенно полюбившееся ей:

Шаганэ ты, моя Шаганэ,Потому что я с севера, что ли,Я готов рассказать тебе поле,Про волнистую рожь при луне.Шаганэ ты, моя Шаганэ.Там, на севере, девушка тоже,На тебя очень страшно похожа,Может, думает обо мне…Шаганэ ты, моя Шаганэ.

Есенин неоднократно ездил в Ленинград по издательским делам, но чаще приезжал в Москву. В один из своих приездов он посетил знаменитого артиста Василия Ивановича Качалова. В тот день артист был на репетиции, а в его квартире Есенина встретил домашний пес Джим, который сразу признал в нем друга. Вернувшись домой, Качалов увидел, что Есенин и Джим сидят на диване, тесно прижавшись друг к другу. Качалов в своих воспоминаниях писал: «Есенин одной рукой обнимал Джима, а другой держал его лапу и восхищался: "Что это за лапа? Я сроду такой не видал"». Джиму поэт посвятил свое стихотворение:

Дай, Джим, на счастье лапу мне,Такую лапу не видал я сроду.Давай с тобой полаем при лунеНа тихую бесшумную погоду.Мой милый Джим, среди твоих гостейТак много всяких и не всяких было,Но та, что всех безмолвней и грустней,Сюда случайно вдруг не заходила?Она придет, даю тебе поруку,И без меня, в ее уставясь взгляд,Ты за меня лизни ей нежно рукуЗа все, в чем был и не был виноват.

Говорили, что последние две строфы Есенин посвятил женщине, которой был чем-то обязан. Одни считали, что он имел в виду Зинаиду Райх, другие — Галину Бениславскую, а некоторые предполагали, что Айседору Дункан.

Один из приездов Есенина в Москву был омрачен печальным известием. В Старо-Екатерининской больнице от менингита скончался его друг поэт Александр Васильевич Ширяевец (настоящая фамилия Абрамов). Его смерть потрясла Есенина. За гробом он шел с низко опущенной головой и удрученным видом. У могилы был задумчив и мрачен. Оживился и поднял голову только после того, как неожиданно к могиле подлетел соловей, сел на соседнее дерево и громко пропел свою соловьиную песню, как будто специально был послан провидением, чтобы развеять печальную картину погребенья. На смерть друга Есенин написал стихи, в которых были грусть об ушедших в вечность людях и предчувствие своей гибели:

Мы теперь уходим понемногуВ ту страну, где тишь да благодать.Может быть, и скоро мне в дорогуБренные пожитки собирать.Знаю я, что не цветут там чащи,Не звенит лебяжьей шеей рожь,Оттого пред сонмом уходящихЯ всегда испытываю дрожь.

Видя неустроенность быта Есенина, Галя Бениславская посоветовала ему написать заявление в Союз писателей о предоставлении квартиры. Что он и сделал спустя короткое время. Но при своей жизни вечно странствующий поэт квартиру так и не получил. Остался, как Ахматова, «вечным скитальцем по чужим углам».

Патриотизм

Есть Россия. Есть Сергей Есенин,Без оглядки веривший в нее.С. Спасский