Тайная эпидемия одиночества. В поисках утраченной близости

Тайная эпидемия одиночества

Детский и семейный психолог, а по совместительству – действующий социальный работник Тим Ситт определяет установление отношений с самим собой следующим образом: «Это налаживание связи со своим достопочтенным и полноценным внутренним „я“ вне зависимости от того, какие ощущения при этом появляются. Они могут выражаться в форме чувств, мыслей, ожиданий, убеждений или отношения к чему-либо»². По сути, отношения с собой – это осознание собственных ощущений. Без отношений с собой – без практического, глубинного и досконального понимания себя – мы не можем установить полноценную связь с другими. Вместо этого мы отправляем в мир свою оболочку, и люди общаются не с нами, а с этой оболочкой, позволяющей триггерам и остаткам травмы управлять собой. В условиях нашего занятого и высокотехнологичного мира становится все проще увиливать от внутренней работы по узнаванию себя и, следовательно, все сложнее устанавливать нормальные отношения с другими. Пути самопознания посвящена довольно значительная часть этой книги.

В 2018 году организация Cigna провела опрос среди 20 000 американцев, чтобы рассчитать индекс одиночества. После того как половина респондентов отметили, что они чувствуют себя одинокими «постоянно» или «периодически»³, выяснилось, что показатель одиночества достиг масштабов «эпидемии». В 2018 году правительство Соединенного Королевства назначило первого министра по вопросам одиночества, чьей задачей было решить проблему, которую бывший премьер-министр Тереза Мэй назвала «грустной реалией современной жизни». Из этой книги вы узнаете, что нехватка отношений с людьми может привести ко многим не самым очевидным последствиям. Патологическое накопительство. Гнев. Зависимость. Депрессия⁴. Поскольку нам трудно признаться другим, что мы одиноки, мы страдаем молча – и от этого страдания только усиливаются.

Эпидемия одиночества

В 2003 году я смотрела, как отец произносит траурную речь на похоронах моей бабушки из Китая. Я тогда только вернулась в Австралию после годовой учебы в Швейцарии, и мы с семьей сразу поехали отдыхать в Сингапур. Мой отец был эмигрантом вот уже почти 20 лет. Их отношения с моей бабушкой из Чаошаня можно было назвать в лучшем случае холодными: они ограничивались ссорами по телефону, после которых папа с бабушкой месяцами не разговаривали. Тем не менее он был старшим сыном в китайской семье, а значит, на него ложилась обязанность произнесения траурной речи.

Я посмотрела на отца: белая рубашка поло обтягивала его живот, из-за чего он становился похож на свежий рождественский пудинг. Он вел себя скромно и не поднимал головы, рассматривая родинку на руке, которая становилась темнее от времени, проведенного на свежем воздухе за игрой в гольф. Совсем недавно он начал брать по выходному в неделю в своем киоске. До тех пор он даже не знал, как пользоваться кремом для загара – настолько редко он отдыхал. Когда отец возвращался домой после гольфа, его руки напоминали плитку двойного шоколада: белого цвета под короткими облегающими рукавами и насыщенного коричневого – в области предплечий. Поначалу он даже не знал, что этот крем наносится не после игры, а до. Боже, как мы с сестрой хихикали! Мой взгляд затуманился, когда я переключила внимание с загоревших предплечий на его добрые глаза. Я слушала, как он произносит прощальные слова, обращенные к бабушке, которую едва знала и с которой мы разговаривали на разных языках. Я словно вышла из собственного тела, и в голове пронеслась внезапная мысль: «А ведь однажды и мне придется произносить траурную речь на похоронах отца. Стоять там, где стоит сейчас он, скорбеть и говорить о нем всякие хорошие вещи в прошедшем времени. Я хочу, чтобы этот день никогда не настал».