Тайная история комиксов. Герои. Авторы. Скандалы

Примерьте шкуру Стэна. Это были шестидесятые. Только стационарный телефон, печатная машинка и секретарь для планирования встреч. Вокруг авторов, как пчелки, вьются издатели-конкуренты, готовые платить больше, чем позволяют ваши бюджеты. Авторы скандалят, напиваются, требуют невозможного, а вам каждый месяц нужно завоевывать все новых читателей, отрывать их от раскрученных телевидением (главный конкурент!) «Суперменов». Над вами – Мартин Гудман, тот ещё фрукт. А читатель не тот, что прежде. Он хочет не просто читать комиксы, он хочет искать в них правду, бога и цель, он жаждет стать частью процесса. И вы, черт побери, делаете его полноценным участником творения. Комикс-Код не позволяет вам давать истории для старших школьников и студентов, поэтому вам приходится «делать им интересно» с помощью своего литературного мастерства, а не шаблонных «горячих тем». Взять за жабры читателя не кровищей, а тем, что «с великой силой приходит великая ответственность» – и при этом не забывать о «костюмированных сражениях», головокружительных приключениях и любовных драмах. Вот где подлинное мастерство!

В мозгу обывателя, поверхностно знакомого с историей комиксов, все происходило линейно. Вот были National, потом рррраз! – появились Marvel. На деле издательству, чтобы попасть в топы продаж и потеснить всемогущих конкурентов, понадобилось десять лет.

Стэн, если кратко:

1) Создал вместе со своей командой персонажей и серии, пользующиеся спросом до сих пор. Львиная доля созданных тогда другими издательствами тайтлов едва дожила до восьмидесятых.

2) Изменил схему взаимодействия с читателями. Общение на страницах журналов, общение на фестивалях, узнаваемые «гиммики» для авторов – все это популяризировал Стэн Ли.

3) Внедрил «метод Marvel», благодаря которому на создание одного журнальчика не уходило полгода.

4) Изменил представление о «сериальности комикса». На телевидении это стало возможным воплотить только в девяностые.

5) Сделал экранизации комиксов, созданные в тесном сотрудничестве с авторами, не редкими случайными исключениями из практики, но привычным делом.

6) Превратил Marvel в международное издательство, сделал шаг к тому, чтобы комиксы признали формой искусства.

7) Написал множество историй, вдохновил множество авторов и, что самое главное, сумел вовремя остановиться.

Как он этого добился? Работал!

Он много читал, смотрел и слушал. Возьмите любую из его серий и попробуйте вычислить все цитаты. И это не было самоцелью, его комиксы не рассыпаются без того, что современные гики зовут «отсылочками». Он много писал, совершенствуясь с годами. Сравните на досуге серии пятидесятых и шестидесятых, и вы увидите, что он делал это так, как, например, цирковые артисты создают свои номера. Он умел работать в команде, не стараясь сделать вообще все, но позволяя талантам раскрываться и цвести на страницах своих журналов.

Вторжение бравого солдата Кирби в мировую войну

«Из Армии присылали две телеграммы: в первой тебе писали о том, что ты призван, а вторая сообщала твоей жене, что ты едешь домой в гробу».

Джек Кирби

Джек Кирби, по его собственному признанию, с детства был не дурак подраться – иначе низкорослому мальчишке из еврейского квартала в Нью-Йорке времен Великой депрессии было нельзя. Бедность, граничащая с нищетой, обычная детская жестокость, успешные бандиты, на которых многим парням так хотелось походить, этнические конфликты – нью-йоркский Ист-Сайд вынуждал с ранних лет набивать себе кулаки. О поколении еврейских мальчишек, читавших Тору пополам с палповыми журналами, и о том, что из этого поколения вырастет, много напишет потом Уилл Айснер. Джека Кирби будут интересовать другие люди (и не-люди) и другие проблемы, но именно своему ист-сайдскому детству он будет обязан упрямством и обостренным чувством справедливости.

Можно представить, как тяжело двадцатилетний Кирби воспринимал то, что в Соединенных Штатах в тридцатые годы поднялась волна сочувствия Гитлеру. Люди, разделявшие идеи еще не распущенного ку-клукс-клана увидели в нем харизматичного героя, а Джек Кирби узнал в фюрере обычного переросшего бандита, как две капли воды похожего на тех, что терроризировали бедняков в Нижнем Ист-Энде, но дорвавшегося до бомб, пулеметов и танков. Кирби слишком хорошо знал, что такое бытовой антисемитизм, и вдруг набившие оскомину фразы про «воду в кране» и «кровь христианских младенцев» вышли из кухонь в печать. До Второй мировой гитлеризм для многих выглядел чем-то экстравагантно новым, привлекательным своей молодой силой, к тому же гитлеровская дипломатия старалась обеспечить режиму приятный международный климат, притом довольно успешно. В начале сороковых многие американские политики и общественные деятели наперебой кричали о том, что спасение Европы от Гитлера должно оставаться делом самой Европы.