Тайны Балтийской Атлантиды

Женская одежда состояла, вероятно, из льняной сорочки, нижнего и верхнего платья. Мужская — из сорочки, удерживаемых кожаным ремнем или шерстяным поясом на бедрах штанов, а также из надевавшейся поверх всего этого куртки или безрукавки. Верхнюю одежду как мужчины, так и женщины носили непременно подпоясанной. В некоторых областях мужчины также обвязывали штанины ремнями. Ткани, предназначенные для изготовления из них одежды, имели не только естественный цвет. При изучении найденных в Волине остатков тканей выяснилось, что материю чаще всего красили в красный, коричневый и черный цвет.

Кроме того, в ненастную погоду женщины, вероятно, носили также теплые платки, в которые можно было обмотать и вокруг тела, а летом, вместо верхнего платья — юбки и рубашки. Мужчины, похоже, никогда не покидали дома без остроконечной войлочной или суконной шапки на голове, заменяя ее в холодное время года меховым головным убором. В зависимости от уровня своего благосостояния, они, возможно, надевали зимой шубу на меху того или иного пушного зверя. Дома, а при благоприятных погодных условиях — и вне его представительницы прекрасного пола, вероятно, обходились без обуви. Мужчины же, вероятно, всегда носили тряпичные обмотки (или, говоря по-русски — онучи) и постолы, или поршни — обувь в виде лаптя, сделанную из плоского куска дубленой, сыромятной или сырой кожи, стянутого на стопе ремешком, продетым через отверстия, идущие по краю… При раскопках городских поселений были обнаружены прямо-таки элегантные башмаки с богатой, разноцветной вышивкой, изготовленной ремесленником-башмачником на заказ; но жители сельской местности наверняка вынуждены были довольствоваться более скромной обувью домашнего изготовления. К этому следует добавить всевозможное «узорочье» в форме вышивок, пряжек, поясных блях, нашитых на одежду мишуры и канители, застежек, бисера, янтарных бусин и тому подобного, если доход позволял. Пуговицы в интересующем нас регионе вряд ли играли важную роль в качестве украшения; они и без того были необходимы только на шубе, и в этом случае нередко изготовлялись из просверленных косточек свиной плюсны. В то же время большое значение придавалось украшению ножен для мечей и ножей (не случайно датский хронист Саксон Грамматик уделяет в своей летописи большое внимание богато украшенным серебром ножнам священного меча славянского божества с острова Руга). Если мечи — весьма дорогое оружие — были принадлежностью воинов, преимущественно знатных, то ножи у северо-западных славян носили, судя по всему, как мужчины, так и женщины.

Кстати говоря, люди, носившие описанную выше одежду, снимали ее чаще, чем долгое время было принято считать. Об этом свидетельствуют как найденные многочисленные ушаты, чаны и лохани для мытья, так и наш старый знакомый Ибрагим ибн Якуб:

«Они (северо-западные славяне — В. А.) складывают печь из камней в углу (хижины) и оставляют наверху, напротив нее, отверстие для выхода дыма. Как только становится тепло, они закрывают это отверстие и затворяют дверь хижины. Внутри находятся резервуары с водой; и вот они льют эту воду на раскаленную печь, чтобы поднимались пары. Каждый из них держит в руке пучок сушеных трав или прутьев, которым он обмахивается, как веером»…

Естественно, маститый андалусский путешественник-купец описывает нам типичную славянскую баню-парилку, ошибаясь только в одном. Парящиеся в ней балтийские славяне отнюдь не «обмахивались, как веером», а обрабатывая распаренную кожу, хлестали себя пучками трав или банными вениками.

Как тут не вспомнить сообщение нашей «Повести Временных Лет» о том, как святой апостол Андрей Первозванный пришел «в словены» (то есть — к славянам) и поразился их обычаю мыться в жарко натопленных банях, хлеща себя при этом прутьями почти до бесчувствия. С удивлением апостол рассказывал потом в Риме, как эти люди, никем не мучимые, сами себя мучат.

Во всяком случае, оба рассказчика свидетельствуют о ярко выраженном стремлении славян держать свое тело в чистоте. Раз уж мы заговорили на эту тему… Уборных в землях северозападных славян в описываемое время было не больше, чем за их пределами. То есть, попросту говоря — их вообще не было. Как писал Саксон Грамматик о славянском граде Коренице (именуемом датским хронистом «Карентией») на острове Руга: «Кроме всего прочего, из-за нечистот все дома в городе были пронизаны сильным зловонием, которое заставляло страдать тела не меньше, чем страх — души». Впрочем, следует упомянуть правителей ободритского Старого Любека, предусмотрительно снабдивших свою крепость сточной канализацией. Оценить это устройство по достоинству сможет любой, кому известно (как автору настоящей книги) предназначение углубления в полу бывшей рыцарской спальни знаменитого замка Вартбург в немецком городе Эйзенахе (в современном произношении — Айзенахе), прославленного пребыванием там «отца Реформации» доктора Мартина Лютера…