Читаем Тайны гениев. Три книги в одной полностью

Следующее чудо.

1 Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаюСлугу, несущего мне утром чашку чаю,Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?Пороша есть иль нет? и можно ли постельПокинуть для седла, иль лучше до обедаВозиться с старыми журналами соседа?7 Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,8 И рысью по полю при первом свете дня;Арапники в руках, собаки вслед за нами;Глядим на бледный снег прилежными глазами;Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,12 Двух зайцев протравив, являемся домой.Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;14 Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;По капле, медленно глотаю скуки яд.Читать хочу; глаза над буквами скользят,А мысли далеко… Я книгу закрываю;Беру перо, сижу; насильно вырываюУ музы дремлющей несвязные слова.Ко звуку звук нейдет… Теряю все праваНад рифмой, над моей прислужницею странной:Стих вяло тянется, холодный и туманный.23 Усталый, с лирою я прекращаю спор,24 Иду в гостиную; там слышу разговорО близких выборах, о сахарном заводе;Хозяйка хмурится в подобие погоде,Стальными спицами проворно шевеля,28 Иль про червонного гадает короля.29 Тоска! Так день за днем идет в уединенье!30 Но если под вечер в печальное селенье,Когда за шашками сижу я в уголке,Приедет издали в кибитке иль возкеНежданная семья: старушка, две девицы(Две белокурые, две стройные сестрицы), —Как оживляется глухая сторона!Как жизнь, о боже мой, становится полна!Сначала косвенно-внимательные взоры,Потом слов несколько, потом и разговоры,А там и дружный смех, и песни вечерком,И вальсы резвые, и шепот за столом,И взоры томные, и ветреные речи,На узкой лестнице замедленные встречи;И дева в сумерки выходит на крыльцо:Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!Но бури севера не вредны русской розе.Как жарко поцелуй пылает на морозе!47 Как дева русская свежа в пыли снегов!

Этот стих, не самый читаемый, не самый любимый даже среди поклонников пушкинских стихов, на самом деле один из самых волшебных в русской поэзии!

Попробуем разобраться в том, что там происходит.

Строки с 1 по 7. Скука, проза.

С 8 по 12. Охота.

С 14 по 23. Попытка работать творчески. Читать, писать стихи. Не получается…

С 24 по 28. Напрасная попытка присоединиться в кухне к общему разговору.

Строка 29. Тоска! И сразу за ней… «НО ЕСЛИ…» Приезд гостей (старушка и две девицы).

С 30 по 47 (до конца). Радость, свет, жизнь, влюбленность.


Как вы думаете? Где в этом стихотворении золотое сечение (пропорция 1,618)?

Делим 47 (общее число строк стихотворения) на 1,618.

Безумие! 29 строка! Это значит, что пропорция золотого сечения (или, как ее называют, «божественная пропорция») разделила стих на две неравные части. В первой части (29 строк) – проза, скука, тоска. Не спасает ни охота, ни попытка творчества, ни стремление пообщаться в кухне с близкими людьми. Во второй части стиха (30–47) – Вдохновение, влюбленность, поэзия, эмоции. И даже мимолетный (и весьма чувственный) роман. В пушкинские сети попалась юная гостья!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Театр абсурда
Театр абсурда

Уже в конце 1950-х выражение "театр абсурда" превратилось в броское клише. Об этом Мартин Эсслин пишет на первой странице своей книги о новых путях театра. Этот фундаментальный труд, вышедший полвека назад и дополненный в последующих изданиях, актуален и сегодня. Театр абсурда противостоит некоммуникативному миру, в котором человек, оторван от традиционных религиозных и метафизических корней.Труд Мартина Эсслина — научное изыскание и захватывающее чтение, классика жанра. Впервые переведенная на русский язык, книга предназначена практикам, теоретикам литературы и театра, студентам-гуманитариям, а также всем, кто интересуется современным искусством.

Мартин Эсслин , Любовь Гайдученко , Олеся Шеллина , Евгений Иванович Вербин , Сергей Семенович Монастырский , Екатерина Аникина

Культурология / Прочее / Журналы, газеты / Современная проза / Образование и наука
Книга самурая
Книга самурая

Мы представляем русскоязычному читателю два наиболее авторитетных трактата, посвященных бусидо — «Пути воина». Так называли в древней Японии свод правил и установлений, регламентирующих поведение и повседневную жизнь самураев — воинского сословия, определявшего историю своей страны на протяжении столетий. Чистота и ясность языка, глубина мысли и предельная искренность переживания характеризуют произведения Дайдодзи Юдзана и Ямамото Цунэтомо, двух великих самураев, живших на рубеже семнадцатого-восемнадцатого столетий и пытавшихся по-своему ответить на вопрос; «Как мы живем? Как мы умираем?».Мы публикуем в данной книге также и «Введение в «Хагакурэ» известного японского писателя XX века Юкио Мисима, своей жизнью и смертью воплотившего идеалы бусидо в наши дни.

Такуан Сохо , Юкио Мисима , Ямамото Цунэтомо , Юдзан Дайдодзи , Такуан Сохо , Цунэтомо Ямамото

Культурология / Философия / Прочее / Самосовершенствование / Зарубежная классика / Образование и наука