Тайны гениев. Три книги в одной

Итак, Михаил Семенович, сейчас я перечислю известных людей, которые связаны с Уфой, а вы скажете, кто из них вызывает наибольший отклик. Сергей Довлатов, Сергей Аксаков, Рудольф Нуриев, Юрий Шевчук, Людмила Улицкая, Земфира и даже Андрей Губин.

Кто из них отзывается?

Довлатов и Улицкая. Это большие писатели разных эпох, которые явно уже оставили след в мировой литературе, и поэтому я очень горжусь тем, что такие замечательные люди украшают собой наше время.

Певица Земфира однажды сказала: «Мне кажется, что нашим людям нравится страдать больше, чем радоваться». Как вы думаете, нашим людям действительно больше нравится страдать, чем радоваться?

Думаю, да. У человека психика такая: за несколько сотен лет он привыкает к своим мучителям, к тем, кто доставляет ему страдания. Если человека мучить много лет, то формируется стокгольмский синдром с любовью к своему насильнику. И чем больше насилия он устраивает, тем больше любви возникает к насильнику. К сожалению.

В одном интервью вы как-то сказали: «В 2000 году у меня начался приступ дичайшей депрессии, я вдруг понял, что за всю свою жизнь не успею сделать того, что мне начертано». Вот с того момента прошло уже 20 лет, вам удалось справиться с ощущением, что очень много всего прекрасного, а времени мало?

Сейчас у меня такое ощущение, что даже если завтра что-нибудь со мной случится, то я перед смертью успею улыбнуться. В 2000 году, когда началась депрессия, я стал делать то, что нужно было сделать давно, – начал писать книги. Сегодня уже вышло 28 изданий книги «Тайны гениев». Еще я продумал всю систему музыкального воспитания для ребенка от 9 месяцев внутри мамы… У нас есть диски «Музыка для мамы, которая ждет ребенка, и для ребенка, которого ждет мир». И там прямо расписана вся программа по неделям. Мы все должны понимать, что наша планета – это планета Баха и Моцарта, планета Мольера, а не планета политиков и воинов.

А чем дети принципиально отличаются от взрослых?

Дети воспринимают многое на уровне подсознания, поэтому все находится в детстве. Сейчас расскажу историю, немного взрослую. Одна студентка первого курса хотела покончить жизнь самоубийством. Ее привели к замечательному знаменитому врачу. Он выяснил, что у нее появился молодой человек. Однажды он поцеловал девушку, и вдруг у нее началась рвота. Она запачкала его костюм, он в растерянности ушел.

Через несколько дней они снова встретились, и он снова хотел ее поцеловать, и снова – рвота. Девушка впала в депрессию. Ее привели к психиатру. Он спросил у родителей, не помнят ли они какой-нибудь эпизод из детства ребенка, когда она впала в страшный стресс. Родители говорят: «Да ничего такого страшного не было, а, ну, пожалуй, только одна в памяти деталь, когда наша дочка ночью вышла из своей спальни и увидела нас в близких отношениях».

Девочка восприняла эту сцену как то, что папа убивает маму. Девочка закричала, у нее началась рвота, поднялась температура. Родители вскочили, взяли ее на руки, стали утешать, ласкать, нежить и сказали, что папа делал маме массаж.

…Прошли годы, и когда она сама попала в ситуацию первого эротически-сексуального всплеска, то повторила реакцию себя пятилетней. Понимаете, поэтому я очень настаиваю, чтобы именно с детства было художественное, музыкальное, творческое воспитание. Именно поэтому я очень настаиваю на раннем Моцарте, на раннем Вивальди, на раннем барокко, на ранней риторике.

А у вас в детстве были такие воспоминания, которые вас шокировали?

Когда я был маленький, тетя впервые завела меня в церковь. Она говорит: «Идем, покланяемся Боженьке».

Мы заходим, и первое, что я вижу, это висящий на доске дядька, у которого от гвоздей на руках и на ногах раны. А я был очень чутким творческим ребенком, и мне стало жутко плохо. Спрашиваю у тети: «А за что его так?» А тетенька: «А это Иуда его предал».

Потом через некоторое время я стал читать, кто же такой Иуда и почему он предал. И узнал вдруг удивительную вещь. Я спросил у тети: «А зачем Христос приходил на землю?» Она отвечает: «Чтобы умереть и пожертвовать собой во имя человечества».

Я говорю: «Подождите, тогда почему же Иуда его предал, если он за этим и пришел на Землю?»

Во всех нормальных языках Иуда не «предал», а «передал». И он «передатель», а не «предатель».

Да, у меня к религиозной концепции бога очень много вопросов. Особенно в той части, где бог нам представляется жутким, карающим парнем, который только и ждет наших грехов.

Еще один момент. Когда мы говорим: «Бог в небе, и он все видит», мы уже с детства говорим ребенку: «Ты раб Божий, и он за тобой следит».

Все, считайте, что вы ребенка уже погубили, он никогда не будет ни большим ученым, ни мыслителем, ни юмористом, ни человеком с легким мышлением, потому что за ним все время следят, и он это узнал в детстве. Вот с этим ощущением жить нельзя, потому что Бог становится надсмотрщиком.

Как такое можно говорить детям? Еще и в школах? Это же воспитание паранойи. А потом такой человек вырастает, и он привык перекладывать ответственность на других, потому что он понимает, что сам ничего не решает. Где пенсии? А пенсии кто-то украл. Где дороги? А асфальт сломали какие-то плохие люди.

Я знаю, что вы иногда детей спрашиваете на своих концертах: «Где Бог?»

Да, спрашиваю. Они говорят: «В небе». А небо где? А небо – оно в нас. Мы на 90 процентов наполнены небом, мы только подошвами прикованы к земле. Наши подошвы – это всего лишь маленькие магнитики величиной с 35–39-й размер обуви. Мы сами и есть небожители.

Мы всегда знали про Бога. Мы его называли совестью, душой, гармонией, красотой. Вот наш Бог, и он внутри нас. Никто за нами не следит. Мы сами следим за собой.

Меня поразило ваше выступление в Совете Федерации, потому что я вдруг поняла, что никогда не видела той глубины в классических школьных произведениях…

Сейчас массмедиа и школы делают все, чтобы уничтожить вечную идею искусства. Мы привыкли, что «Сказка о рыбаке и рыбке» – это сказка о жадной старухе. Нет, жадная старуха – это 17-й план, это роль-эпизод.

Когда я выступал в Совете Федерации, я говорил, что по-настоящему это сказка, во-первых, о любви старика. Помните, как она начинается: «Жил старик со своей старухой».

И во-вторых – это то, чего я не говорил в Совете Федерации, – это сказка о свободе. Когда рыбка говорит: «Дорогой за себя дам выкуп», помните, что говорит старик? Он отвечает: «Ничего мне от тебя, рыбка, не надо, ступай себе в синее море и гуляй…» Это же пушкинская формула свободы, понимаете. Пушкин говорит языком старика, свобода не требует никакого выкупа. Свобода – это дар. Если она не дар, она не свобода.

Когда мы не понимаем тайны текстов, то знания превращаются в антизнания.

Ой, а расскажите еще! О Достоевском, например…

Достоевский, как всякий пророк, предупреждал нас. Кто такой замечательный и чудеснейший Родион Романович Раскольников?

Он коммунист-фашист. Чтобы это понять, нужно просто ответить на два вопроса. Первый: «Кто такой коммунист?» Это тот, кто хочет отобрать деньги у богатых, а награбленное раздать всем. «А кто такой фашист?» Это тот, кто имеет право на убийство и преступление через кровь, потому что он сверхчеловек.

Все это и есть про Раскольникова. Смотрите, как Достоевский готовит человечество, чтобы оно сумело распознать заранее и коммуниста, и фашиста.

Публицист Александр Невзоров, который называет себя «профессиональным мерзавцем», как-то рекомендовал ТОП-100 книг. И там не было ни одной художественной книги. Он сказал, что искусство никак не меняет людей. Не делает их ни хуже, ни лучше. Как все-таки работает искусство? Если оно работает, почему так медленно?

На мой взгляд, Невзоров – гениальный робот. Невзоров обладает колоссальной риторикой, и это тот случай, когда риторика оторвана от нравственности. Я его с большим удовольствием порой слушаю, и мне нравятся его риторические ходы, обороты и системы доказательности. Но там нет ни любви, ни нравственности, ни тепла.

Ну а еще смотрите, кто ближайший друг Невзорова? Сергей Шнуров. А еще он дружит с министром культуры Владимиром Мединским. Как он может с ними обоими дружить, если отрицает культуру?

Хм, никогда не думала в таком ключе. Кстати, а как вы относитесь к рэп-батлам?

Я смотрел батл Оксимирона и Гнойного. Мне нравится, что Оксимирон вносит в рэп-батлы элемент интеллигентности. Батлы хороши тем, что они учат молодежь ругать друг друга, не прикасаясь друг к другу. Без поножовщины, без драки. Батлы – это какая-никакая, но риторика.

А почему Оксимирон проиграл Славе КПСС?

Когда Оксимирон прочитал стихотворение Гумилева, он тут же проиграл Славе КПСС. Уровень молодежи, как бы то ни было, очень низок. Стихами Гумилева Оксимирон показал, что он не их кореш, и они тут же почувствовали отчуждение. И все, он проиграл.

Еще заметьте, Слава КПСС использовал много мата. А когда у Оксимирона спросили, почему он не пользовался матом в этом рэп-батле, он сказал: «Слава КПСС еще не дорос до мата». Это очень хитрая мысль. До мата в поэтическом смысле он еще не дорос. Хотя я против мата.

А почему? Главная какая причина? Может, я тоже перестану совсем употреблять мат.

Вы же знаете результат исследования японского ученого Масару Эмото, который выяснил, что молекулярный состав воды реагирует на наши слова. А мы же состоим из воды, правда? Вода в нас все чувствует.

Если мы даем, например, воде или друг другу музыку Моцарта, то молекулы воды превращаются в цветочки. Если мы даем нашей воде группу «Ленинград», то там появляются комья грязи.

Я люблю говорить: «Пожалуйста, любите воду друг в друге, не заставляйте ее сворачиваться в молекулы грязи и мерзости».

Да, как было бы здорово, если бы с детства нас приучали поддерживать друг друга и любить воду друг в друге. Я знаю, что есть школы, использующие вашу методику…

Мои «Школы будущего» будут построены по другим принципам: там все обнимаются друг с другом – учителя, дети. Вот эти обнимашечки – это совсем другой посыл, это обмен энергиями. И когда вы обнимаетесь с учителем математики, который вам сейчас будет рассказывать что-то, вы совершенно по-другому слушаете.

Эх, были бы «Школы будущего» по всей России (школа в Москве находится по адресу Даев переулок, дом 33. – М.К.). Сейчас среди молодых людей есть такая грустная шутка: «Как в современной России, где нет ссылок и расстрелов, понять, кто великий писатель, а кто нет?»

Я думаю, что великого писателя можно наказать хуже, чем ссылкой или расстрелом. Например, издавать его тиражом две тысячи экземпляров. И тогда становится совершенно ясно, что он великий. Что такое две тысячи? Это население одного большого девятиэтажного дома. Значит, его прочтет один дом на всю Россию. Вы знаете, каким тиражом издали первые главы пушкинского романа «Евгений Онегин»?

По-моему, 500 экземпляров.

Да, 600. И Пушкин даже обрадовался, что аж 600 экземпляров. И это Пушкин – наше все. Он обрадовался и говорит Смирдину: «Давай издадим в три раза больше, 1800, все раскупят, клянусь». Не раскупили. 1200 продали.

На какой вопрос вы себе ответили за последнее время и это изменило вашу жизнь?

Страшный вопрос и страшное изменение. Я когда-то верил в то, что можно огромное количество людей привести к искусству. Сегодня… В результате появления интернета я понял, что расслоение общества настолько велико… Мне привести бы к искусству один процент населения.

Каких людей вы ждете на концерте в Уфе и на других своих концертах? Кому нужно прийти обязательно?

Обязательно должны прийти врачи и учителя. Причем учителя эстетики, истории искусства, живописи, музыки. Еще я с удовольствием жду математиков, физиков, программистов, потому что моя мечта в конечном итоге – научить всех учителей математики решать задачи по гармонии.

Михаил Семенович, еще один вопрос по поводу… феминизма.

Ой, я вообще к феминизму отношусь очень плохо. Однажды, выступая в большой молодежной аудитории, я говорю: «Кто посмел сказать, что мужчина и женщина равны?» Зал ощетинился, думаю, сейчас скажут, что я против равноправия, что я сексист, закидают меня лопатами.

Потом я продолжаю: «Женщины намного выше». Зал начинает аплодировать. Я говорю: «Подождите, я только что нарушил вашу главную идею о том, что мужчины и женщины равны, а вы мне аплодируете».

Вот вы сами подумайте: женщина – объект космоса, она приходит из вечности, она рождает ребенка. Она рождает новую планету, новое созвездие, новое светило. Женщина может и то, и другое, и третье.

А кто такой мужчина? Мужчина социален. Мужчина – это тот, кто валяется в земной грязи. Если система лжет, то лжет мужчина. Если система лицемерит, то лицемерит мужчина.

У меня в книге «Тайны гениев» есть глава «Проблема непартнерства»: на достойных женщин не хватает достойных мужчин. Мужчина уже давно сгнил в социуме, а женщина продолжает сражаться.

Я убежден, что Женщина, которая не растеряла себя, достойна поклонения.

Подлинная женщина – всегда Муза. Вне зависимости от «профиля» ее возлюбленного, она вдохновительница.

И напоследок давайте вернемся к тому, что происходит в мире. Мне интересно, по каким принципам, по-вашему, работает Вселенная? Есть ли у вас сейчас какая-то концепция Бога или вы вообще ничего не называете Богом?

Я называю Бога Главным Инженером, потому что Вселенная построена, конечно, по разумным принципам. Это не что иное, как некая программа. Бог – это огромный энергетический комок. Но он потом не ходит за нами по пятам и не объявляет кого-то грешниками. Он просто наблюдает за нами, потому что эксперимент должен быть чистый.

Он должен посмотреть, что произойдет дальше и успеют ли эти людишки что-то понять за свою жизнь. Поймут ли они Баха с Моцартом, Шекспира с Мольером или начнут воевать друг с другом, уничтожать, насиловать, проявлять агрессию все больше и больше.

Если эксперимент не удастся, то программист закроет программу. И мы в один момент исчезнем, просто в один момент. Конечно, если сейчас посмотреть на Землю, то можно сказать, что эксперимент, конечно, не удался. У нас уже XXI век, у одних в кармане – 100 рублей, а у других – 100 миллиардов. Ну как это так?

Конечно, Главный Инженер, должно быть, растерян. Но поскольку программа все-таки периодически выдает Моцарта, Баха, Бетховена, то он, конечно, не сможет нас уничтожить.

Михаил Семенович, будем надеяться, что проект под названием «Земля» все-таки имеет шанс. Люблю воду внутри вас.

Увидимся в Уфе!