Тайны гениев. Три книги в одной

Перед ним изба со светелкой,С кирпичною, беленою трубою,С дубовыми, тесовыми вороты.

И среди всей этой красоты и мастерства:

Старуха сидит под окошком, На чем свет стоит мужа ругает.

Уже не три раза «дурачина», а один. Зато два раза «простофиля». Да еще «прямой простофиля». То есть подлинный, настоящий.

«Дурачина ты, прямой простофиля!Выпросил, простофиля, избу!Воротись, поклонися рыбке:Не хочу быть черной крестьянкой,Хочу быть столбовою дворянкой».Пошел старик к синему морю;(Не спокойно синее море.)

Море уже не мутное, а неспокойное…

Стал он кликать золотую рыбку.Приплыла к нему рыбка, спросила:«Чего тебе надобно, старче?»Ей с поклоном старик отвечает:«Смилуйся, государыня рыбка!

Старуха не «бранится», как в прошлый раз, а «вздурилась».

Пуще прежнего старуха вздурилась,Не дает старику мне покою:Уж не хочет быть она крестьянкой,Хочет быть столбовою дворянкой».Отвечает золотая рыбка:«Не печалься, ступай себе с богом».

Здесь речь рыбки как бы оборвана. Нет ни «своей» старухи, ни ее будущего дворянского ранга. Рыбка не в состоянии объявить, что вздорная, вздурившаяся старуха станет дворянкой. Старуха преступила черту. Рыбка понимает, что старик возвращается не к «своей» старухе.

Воротился старик ко старухе.Что ж он видит? Высокий терем.

А дальше очень интересный ход.

Пушкин возвращается к словосочетанию «ЕГО старуха».

Ведь она уже раньше была «чужой»?

Просто здесь слово «его» звучит как невероятность, как ирония. «Его старуха» в соболях и парче, в жемчугах и золоте, в красных сапожках, окруженная слугами:

На крыльце стоит его старухаВ дорогой собольей душегрейке,Парчовая на маковке кичка,Жемчуги огрузили шею,На руках золотые перстни,На ногах красные сапожки.Перед нею усердные слуги;Она бьет их, за чупрун таскает.

Теперь старуха-дворянка вымещает злобу на слугах…

Далее старик забывает, что это не «его» старуха, и обращается к ней без подобающего пиетета. «Барыня сударыня дворянка»… за такое мужиков и псами, бывало, затравливали. Старуха прикрикнула на него за неподобающее обращение с дворянкой. К тому же старик напоминает новоявленной дворянке о ее прошлом. Но… старухе старик еще нужен. Правда, теперь он не муж, а конюх:

Говорит старик своей старухе:«Здравствуй, барыня сударыня дворянка!Чай, теперь твоя душенька довольна».На него прикрикнула старуха,На конюшне служить его послала.

Впервые за все время старика не трогала… две недели. Упивалась дворянством.

Вот неделя, другая проходит,Еще пуще старуха вздурилась:Опять к рыбке старика посылает.«Воротись, поклонися рыбке:Не хочу быть столбовою дворянкой,А хочу быть вольною царицей».

Далее… Почему старик «испугался»? Ясно! За судьбу царства. Заметьте, старик стал вести себя иронично и мужественно. А ведь он рискует жизнью!

Испугался старик, взмолился:«Что ты, баба, белены объелась?Ни ступить, ни молвить не умеешь,Насмешишь ты целое царство».

Вообще, очень интересно: за две недели старуха освоила статус дворянки. Даже речь изменилась.

Старуха уже не ругается на старика, а бьет по щеке. И слова: «осердилася», «говорят тебе честью», «поведут поневоле» – из дворянского лексикона.

Пушкинское чувство слова феноменально!!!

Осердилася пуще старуха,По щеке ударила мужа.«Как ты смеешь, мужик, спорить со мною,Со мною, дворянкой столбовою? —Ступай к морю, говорят тебе честью,Не пойдешь, поведут поневоле».

Читаем дальше.