Читаем Тайны языческих богов полностью

Поскольку и примитивные, и древние люди нередко представляли себя в качестве зверя или птицы, а то и неодушевленного предмета и отождествляли природные явления с божественными существами и деяниями, нельзя утверждать, что "закон противоречия" и законы магии исключались из их мышления. Идентификация символа с символизируемым предметом является результатом введения третьей величины в уравнение. Предполагается, что группа людей связана с духовной природой своего святого союзника, который является ее прародителем, и именно эта связь влияет на их общность, делая их тем единством, каким без нее они не стали бы. У народа нуэр в Судане род и его тотем связывает святой покровитель рода, ассоциируемый с тотемом. Связь с тотемом представлена неким материальным символом, к которому относятся как к святому, потому что он принимает на себя не присущие его природе духовные качества, не изменяя при этом своего внешнего вида и свойств538.

Эта сакраментальная концепция символизма предполагает существование внеземного духовного мира, состоящего в особых отношениях с земным миром, над которым он осуществляет некий контроль. Таково фундаментальное религиозное положение, свойственное во все времена любой культуре, как бы грубо, наивно или мистично и метафизично оно не было выражено и истолковано. В доисторический период его можно обнаружить и в ритуалах контроля над природными явлениями и процессами, и в родстве с животным миром, и в подражательном танце, отличительной чертой которого были костюмы животных. Когда шаман надевал шкуры, оленьи рога или птичьи перья и имитировал поведение зверей и птиц, он верил, что не подражает, а на какое-то время и с определенной целью становится тем, кого представляет. Поэтому он ловил и убивал свою жертву. Совокупление мужчины и женщины он делал эффективным для продолжения рода; он устанавливал священную связь между человеком и предназначенным ему источником пропитания.

Тотемизм и священный танец

Представляется маловероятным, что все это нуждалось в тотемизме, поскольку (на этот счет имеются археологические свидетельства539) в своих более развитых формах тотемизм охватывал социальную и религиозную структуру, чего во времена палеолита, похоже, не было. На практике тотемизм — это особая и специализированная система экономики (со своей собственной методикой осуществления сверхъестественного контроля над продовольственными запасами) и сложная организация общества, основанная на родстве его членов. У примитивных народов тотемизм встречается довольно часто, но он отсутствует у таких народов, как ведды на Цейлоне, пунан на о-ве Борнео, жители Андаманских о-вов, пигмеи Конго, бушмены Южной Африки, а также не имеющие кланов жители Америки (северо-западного побережья Тихого океана) и бразильские племена южной части Нового Света. Это доказывает, что тотемизм ни в коем случае не универсален и не является константной характеристикой примитивного общества.

Как убеждают археологические находки, именно благодаря чувству родства с миром животных тотемизм в качестве отличительной черты палеолитического ритуала и верований возник и развивался во многих частях света в качестве доминирующего социально-религиозного института. Это наиболее очевидно выразилось в священных танцах и их подражательном исполнении, когда участники обрядов при помощи масок, оленьих рогов, шкур животных, перьев птиц и соответствующих жестов отождествляли себя с теми, кем якобы действительно стали. Так достигалось единение и родство с источником пропитания и сплочение участников обрядов на основании общего жизненного принципа и совместных усилий. Из таких фундаментальных понятий, лежащих в самом основании культа древнего человека, тотемизм, по всей видимости, развился как социально-религиозный институт.

Верхний и Нижний Египет, объединенные в теократическое государство под властью богоподобного правителя, возникли из множества кланов. Их геральдика включала в качестве священных символов и объединяющих знаков такие образы, как сокол, слон, корова, змея и ибис. В династический период произошло превращение кланов и городов-государств в административные округа, или номы; каждый ном имел свой отличительный штандарт, свои города и столицу. Некоторые доисторические знаки отличия, с которыми были связаны имена кланов и названия столиц номов, продолжали использоваться как местные, родовые в течение всей истории египетской цивилизации540. Воплощенные в животных божества позже, случалось, занимали видное место в египетском пантеоне. Таким образом, амратские изображения шеста, увенчанного головой с коровьими рогами, могли иметь квазитотемное значение, прежде чем стали символами богини плодородия, отождествленной затем с Хатор и другими богинями, которых впоследствии путали с их прототипом — богиней-матерью, кормилицей, защитницей живых и мертвых, тотемной союзницей, обладающей сверхъестественной силой541.

ПЛОДОРОДИЕ И ТАИНСТВО РОЖДЕНИЯ И ПРОДОЛЖЕНИЯ РОДА
Перейти на страницу:

Все книги серии Великие тайны истории

В поисках сокровищ Бонапарта. Русские клады французского императора
В поисках сокровищ Бонапарта. Русские клады французского императора

Новая книга известного кладоискателя А. Косарева, написанная в соавторстве с Е. Сотсковым, захватывает не только сюжетом, но и масштабом интриги. Цена сокровищ, награбленных и спрятанных Бонапартом при бегстве из России, огромна во всех отношениях. Музейное дело в начале XIX в. только зарождалось, и мы даже не знаем, какие шедевры православного искусства оказались в числе трофеев «Великой армии» Наполеона. Достаточно сказать, что среди них были церковные драгоценности и реликвии главных соборов Московского Кремля, десятков древних монастырей…Поиски этих сокровищ продолжаются уже второй век, и вполне возможно, что найдет их в глуши смоленских лесов или белорусских болот вовсе не опытный кладоискатель, не историк, а один из тех, кто прочитает эту книгу — путеводитель к тайне.

Александр Григорьевич Косарев , Евгений Васильевич Сотсков

История / Образование и наука
ТАСС уполномочен… промолчать
ТАСС уполномочен… промолчать

«Спасите наши души! Мы бредим от удушья. Спасите наши души, спешите к нам!..» Страшный в своей пронзительной силе поэтический образ из стихотворения В. Высоцкого лучше всяких описаний выражает суть сенсационной книги, которую вы держите в руках. Это повествования о советских людях, которые задыхались в гибнущих подлодках, в разрушенных землетрясениями городах, горели заживо среди обломков разбившихся самолетов, сознавая, что их гибель останется не известной миру. Потому что вся информация о таких катастрофах, – а их было немало, – тут же получала гриф «Совершенно секретно», дабы не нарушать идиллическую картину образцового социалистического общества. О разрушительных американских торнадо советские СМИ сообщали гораздо больше, чем об Ашхабадском землетрясении 1948 года, которое уничтожило многонаселенный город. Что уж говорить о катастрофических событиях на военных кораблях и подводных лодках, на ракетных полигонах! Сейчас кажется странной эта политика умолчания, ведь самоотверженность и героизм, проявленные во время катастроф, и были достойны стать примером верности самым высоким идеалам человеческих отношений. И потому столь нужны книги, которые приподнимают завесу тайны не только над землетрясениями в Ашхабаде или Спитаке, трагедией «Челюскина» или гибелью подлодки «Комсомолец», но и над теми событиями, что остались не вполне понятны даже их участникам…

Николай Николаевич Николаев

История / Образование и наука

Похожие книги

Knowledge And Decisions
Knowledge And Decisions

With a new preface by the author, this reissue of Thomas Sowell's classic study of decision making updates his seminal work in the context of The Vision of the Anointed. Sowell, one of America's most celebrated public intellectuals, describes in concrete detail how knowledge is shared and disseminated throughout modern society. He warns that society suffers from an ever-widening gap between firsthand knowledge and decision making — a gap that threatens not only our economic and political efficiency, but our very freedom because actual knowledge gets replaced by assumptions based on an abstract and elitist social vision of what ought to be.Knowledge and Decisions, a winner of the 1980 Law and Economics Center Prize, was heralded as a "landmark work" and selected for this prize "because of its cogent contribution to our understanding of the differences between the market process and the process of government." In announcing the award, the center acclaimed Sowell, whose "contribution to our understanding of the process of regulation alone would make the book important, but in reemphasizing the diversity and efficiency that the market makes possible, [his] work goes deeper and becomes even more significant.""In a wholly original manner [Sowell] succeeds in translating abstract and theoretical argument into a highly concrete and realistic discussion of the central problems of contemporary economic policy."— F. A. Hayek"This is a brilliant book. Sowell illuminates how every society operates. In the process he also shows how the performance of our own society can be improved."— Milton FreidmanThomas Sowell is a senior fellow at Stanford University's Hoover Institution. He writes a biweekly column in Forbes magazine and a nationally syndicated newspaper column.

Thomas Sowell

Экономика / Научная литература / Обществознание, социология / Политика / Философия