Читаем Тайны языческих богов полностью

В позднем палеолите людей хоронили не только в выпрямленном положении, но и в скрюченном, вероятно, для того, чтобы призрак не вернулся в мир живых. Возможность возобновления жизни доминировала в сознании древних. Об этом говорит наличие таких "оживляющих" вещей, как красная охра, раковины и, иногда, рога или бивни. Расчленение тел умерших было редким явлением, хотя гнездо черепов в Офнете показывает, что практика обезглавливания трупов продолжала существовать и в эпоху мезолита. Тогда черепа украшали раковинами каури и хоронили их в красной охре, так как, видимо, они представляли собой не остатки трапезы людоедов, а считались почетными трофеями, предназначенными для поклонения. Подобным образом можно объяснить изображение в Ляско трагедии на охоте, но это еще предстоит доказать. Если в "крипте" пещеры обнаружат бренные останки охотника, убитого бизоном, предположение Анри Брейля (Breuil) о том, что этот наскальный рисунок является вотивным, будет отчасти подтверждено553.

В эпоху палеолита почитание мертвых, возможность их возвращения к жизни и страх мести с их стороны, видимо, составляли общее отношение к таинству смерти. Святость происходящего налагала табу и заставляла обращаться с покойным с крайней осторожностью и с уважением. Не вызывало сомнения, что жизненный путь на этом не заканчивался, но что ждало умершего на том свете — оставалось для доисторического человека загадкой, чем, впрочем, остается для родных или друзей покойного и в наше время. Погребальный инвентарь указывает на то, что загробная жизнь представлялась равноценной той жизни, которую покойный вел на этом свете, где требовались еда и одежда, орудия и оружие. Но не только материальными средствами надо было снабдить умершего; его следовало возродить к жизни при помощи магии и украшений, служивших не только оживляющими предметами, но и признаком уважения и достойного положения в обществе как на этом, так и на том свете. Рог бизона, положенный под каменную глыбу в погребальном рве у входа в пещеру в Ла-Шапель-О-Сен554, похож на рог, который держит женщина с барельефа в Лоссель555; а большой бивень мамонта, найденный в Брюне в могиле, усыпанной красной охрой, и лежащий рядом с мужской фигурой из слоновой кости и украшениями из ракушек556, а также череп мамонта из Пэвиленда557 могли служить одной цели — обеспечить умершим защиту могущественных созданий, которые так часто изображались на стенах пещер и на барельефах.

Переход от охоты, полной опасностей, к возделыванию почвы и разведению стад и отар в менее опасных условиях неолита иолу чили отражение в культе мертвых, причем символика ритуала сохранилась. Фигурки "венер", являющиеся древнейшими свидетельствами почитания богини-матери в эпоху позднего палеолита, встречаются и в доисторических погребениях Бадари, Арпачиа, по всем областям "Благодатного полумесяца" и Западной Азии, как и раковины каури, красная охра и относящиеся к культовым предметам изображения обоюдоострого топора, голубя, быка или коровы и змеи. Хотя женские фигурки не обнаружены на стоянках раннего неолита, их можно встретить повсюду к западу от Ирана в слоях, начиная с халафского в Хассуне, когда культ богини приобрел главенствующий характер и, в конечном итоге, она появилась в погребальной архитектуре, потому что имела свойство возвращать жизнь мертвым.

Древний Египет

В Египте десикация тел, погребенных в сухом горячем песке пустыни, придавала особое значение стремлению продолжать жизнь после смерти. Это побуждало искать способы, чтобы сохранить и реанимировать труп. Для этого воздвигали из сырцового кирпича прямоугольную мастабу, которая трансформировалась сначала в мастабообразный дворец, а затем превратилась в гигантские царские пирамиды. Они возникли в начале династического периода, когда богоподобная царская власть поддержала культ мертвых. Бессмертие теперь становилось прерогативой фараонов — единственных, кому было суждено после смерти войти в царство богов, поскольку они сами считались богами. Царские гробницы этого периода являлись усложненной формой доисторических амратско-герзейских траншейных могил. Гробницу увеличили, количество пожертвований и погребальных даров существенно возрастало. Затем была добавлена шахта и надстройка над камерами. В мастабах хоронили не только фараонов. Нам неизвестно, как представляли себе загробную жизнь простолюдины во времена Древнего царства и после, но после V тысячелетия до н. э. характер доисторических (на границе с аллювием) некрополей в пустыне указывает на относительно продвинутую веру в будущую жизнь, в которой было суждено поучаствовать всем. Средоточием этой жизни являлась могила, поэтому все возрастающее внимание уделялось ее конструкции, оборудованию и снабжению сошедших в могилу всем, что давало им комфорт и благополучие, чтобы они не докучали живым. Жертвоприношения мертвым совершались в соответствии с предписанным ритуалом еще в доисторический период, задолго до возникновения "Текстов пирамид".

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие тайны истории

В поисках сокровищ Бонапарта. Русские клады французского императора
В поисках сокровищ Бонапарта. Русские клады французского императора

Новая книга известного кладоискателя А. Косарева, написанная в соавторстве с Е. Сотсковым, захватывает не только сюжетом, но и масштабом интриги. Цена сокровищ, награбленных и спрятанных Бонапартом при бегстве из России, огромна во всех отношениях. Музейное дело в начале XIX в. только зарождалось, и мы даже не знаем, какие шедевры православного искусства оказались в числе трофеев «Великой армии» Наполеона. Достаточно сказать, что среди них были церковные драгоценности и реликвии главных соборов Московского Кремля, десятков древних монастырей…Поиски этих сокровищ продолжаются уже второй век, и вполне возможно, что найдет их в глуши смоленских лесов или белорусских болот вовсе не опытный кладоискатель, не историк, а один из тех, кто прочитает эту книгу — путеводитель к тайне.

Александр Григорьевич Косарев , Евгений Васильевич Сотсков

История / Образование и наука
ТАСС уполномочен… промолчать
ТАСС уполномочен… промолчать

«Спасите наши души! Мы бредим от удушья. Спасите наши души, спешите к нам!..» Страшный в своей пронзительной силе поэтический образ из стихотворения В. Высоцкого лучше всяких описаний выражает суть сенсационной книги, которую вы держите в руках. Это повествования о советских людях, которые задыхались в гибнущих подлодках, в разрушенных землетрясениями городах, горели заживо среди обломков разбившихся самолетов, сознавая, что их гибель останется не известной миру. Потому что вся информация о таких катастрофах, – а их было немало, – тут же получала гриф «Совершенно секретно», дабы не нарушать идиллическую картину образцового социалистического общества. О разрушительных американских торнадо советские СМИ сообщали гораздо больше, чем об Ашхабадском землетрясении 1948 года, которое уничтожило многонаселенный город. Что уж говорить о катастрофических событиях на военных кораблях и подводных лодках, на ракетных полигонах! Сейчас кажется странной эта политика умолчания, ведь самоотверженность и героизм, проявленные во время катастроф, и были достойны стать примером верности самым высоким идеалам человеческих отношений. И потому столь нужны книги, которые приподнимают завесу тайны не только над землетрясениями в Ашхабаде или Спитаке, трагедией «Челюскина» или гибелью подлодки «Комсомолец», но и над теми событиями, что остались не вполне понятны даже их участникам…

Николай Николаевич Николаев

История / Образование и наука

Похожие книги

Knowledge And Decisions
Knowledge And Decisions

With a new preface by the author, this reissue of Thomas Sowell's classic study of decision making updates his seminal work in the context of The Vision of the Anointed. Sowell, one of America's most celebrated public intellectuals, describes in concrete detail how knowledge is shared and disseminated throughout modern society. He warns that society suffers from an ever-widening gap between firsthand knowledge and decision making — a gap that threatens not only our economic and political efficiency, but our very freedom because actual knowledge gets replaced by assumptions based on an abstract and elitist social vision of what ought to be.Knowledge and Decisions, a winner of the 1980 Law and Economics Center Prize, was heralded as a "landmark work" and selected for this prize "because of its cogent contribution to our understanding of the differences between the market process and the process of government." In announcing the award, the center acclaimed Sowell, whose "contribution to our understanding of the process of regulation alone would make the book important, but in reemphasizing the diversity and efficiency that the market makes possible, [his] work goes deeper and becomes even more significant.""In a wholly original manner [Sowell] succeeds in translating abstract and theoretical argument into a highly concrete and realistic discussion of the central problems of contemporary economic policy."— F. A. Hayek"This is a brilliant book. Sowell illuminates how every society operates. In the process he also shows how the performance of our own society can be improved."— Milton FreidmanThomas Sowell is a senior fellow at Stanford University's Hoover Institution. He writes a biweekly column in Forbes magazine and a nationally syndicated newspaper column.

Thomas Sowell

Экономика / Научная литература / Обществознание, социология / Политика / Философия