Тайны русской империи

В такой важный государственный орган должны выбираться только «лучшие, разумнейшие и влиятельные лица». Но такие люди не будут желать отрываться от своих основных занятий на продолжительное время. При постоянных ежегодных сессиях население сможет выбирать только из тех людей, которые захотят стать профессиональными политиканами, которые уже в Думе начнут создавать партии, стремящиеся к власти, что будет уже не представлением интересов тех или иных социальных или сословных групп, а борьбой за власть и с властью существующей. В конечном счете такое построение народного представительства перерастет в партийный парламентаризм, что уничтожит представительство народа и подчинит народ политиканам. Рассмотрение мелочей законодательства не должно входить в обязанность народных представителей. Л.А. Тихомиров считал, что Народная Дума должна заниматься только серьезными и крупными вопросами, которые действительно важны для интересов разных групп населения. Такие вопросы назревают медленно и осознаются народом еще медленнее, поэтому три года перерыва между созывами дают срок для вызревания и накопления подобных проблем.

«Итак, — пишет Л.А. Тихомиров, — кто желает иметь в государстве действительно народное представительство хорошего качества, тот должен отрешиться от суеверия постоянных, ежегодных сессий, — суеверия, внушенного своекорыстными интересами политиканов в практике европейского представительства новейших времен»^{187}.

Председатель Государственной Думы должен быть назначаем государем, дабы снять проблему борьбы за это место между народными представителями и одновременно дать более беспристрастный к внутренним течениям голос самому председателю.

В чрезвычайных ситуациях, когда решается судьба самого существования государства «или требуются решения в высшей степени ответственные перед судьбами нации (например, уступка территории), должен быть созываем, по желанию государя императора и по представлениям высших государственных учреждений, Земский Собор»^{188}.

Состав его должен быть собранием всех государственно-национальных сил.

Проектируемая Л.А. Тихомировым реформа Основных Законов 1906 года. Наибольшего личного участия монарха, как верховного управления, по мнению Л.А. Тихомирова, требует власть законодательная, поскольку законодательство является узаконенной волей монарха. Из учения о царской прерогативе Л.А. Тихомиров выводит соответственно и два пути правообразования в монархическом государстве: обычный и чрезвычайный.

Основные Законы 1906 года создали ситуацию, при которой исчезло ясное сознание прав верховной власти, и их опубликование дало пищу для мнения, что верховная власть в Российской империи теперь поделена между Государственным Советом, Думой и самим государем императором. «Хотя, — как пишет Л.А. Тихомиров, — при тщательном юридическом анализе высочайших манифестов, относящихся к новым государственным установлениям, никаким недоумениям относительно верховной власти, так же как и относительно ее прав — нет места…»^{189}

Особенное подтверждение этому мнению дает Высочайший Манифест 3 июня 1907 года, который составляет дополнение к предыдущим высочайшим манифестам и изъяснение об Основных Законах 1906 года. Высочайшим манифестом 3 июня 1907 года был изменен избирательный закон (Положение о выборах в Государственную Думу), решение, которое запрещается статьями 7 и 86, в которых говорится о том, что ни один закон не может быть принят без одобрения Государственной Думы и Государственного Совета. Решение это не подходит и под статью 87, так как изменение избирательного закона прямо запрещается этой статьей даже как чрезвычайная законодательная мера между сессиями законодательных учреждений. Также не подпадает под статью 87 и то, что изменение избирательного закона не было, как указано в статье 87 о чрезвычайных законодательных мерах, внесено в Государственную Думу и Государственный Совет для его обсуждения, да и сами Государственный Совет и Государственная Дума не подымали вопроса о незаконности нового избирательного закона. Это значит, что акт 3 июня был признан как законный, «несмотря на его кажущееся противоречие законам 1906 года и Манифесту 17 октября 1905 года». Другими словами, это означало, что 3 июня 1907 года русское государственное право получило доказательство того, что и после Манифеста 17 октября 1905 года, и после кодификации Основных Законов 1906 года «государь император может своей самоличной волею, по внушению своего единоличного разумения, отменять прежние законы вне всякого сообразования с обозначенным в Основных Законах 1906 года порядком законодательства. Таков факт русского государственного права»^{190}.

Акт 3 июня явился непосредственным проявлением верховной власти государя императора, и единственной статьей, под которую его можно подвести, это статья 4 Основных Законов 1906 года.