Тайны русской империи

Л.А. Тихомиров предложил разработанную им уникальную систему чрезвычайного действия верховной власти или царской прерогативы. Он определял два способа действия верховной власти. Обычный порядок управления сводился к ее действию через государственные учреждения; чрезвычайный — к действию непосредственно в порядке верховного управления.

Первой, по мысли Л.А. Тихомирова, в Основных Законах должна была идти статья о том, что «государство Российское есть достояние не иной какой-либо народности, как именно русской». Что законодательным образом утверждало господство русской нации в империи.

Вторая статья постулировала принцип верховной власти — «Император всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться верховной его власти не токмо за страх, но и за совесть Сам Бог повелевает».

Одной из главнейших и интереснейших статей была статья о законодательной власти, которая гласила, что «А. Власть законодательная во всем объеме принадлежит государю императору и осуществляется при законосоставлении либо обычным порядком, либо чрезвычайным, т.е. непосредственным действием верховной власти».

Далее в статье содержалось следующее.

«А/1. В обычном порядке законосоставления государь император осуществляет законодательную власть с участием Государственного Совета и Государственной Думы.

А/2. Законы, изданные в порядке чрезвычайном, объявляются высочайшими повелениями». Статья вводила законное чрезвычайное действие в управление империей.

Так выглядели главные статьи в законодательном проекте Л.А. Тихомирова, дававшие возможность действию всех властей управительных и удобнейшее действие самой верховной власти. Это вписывалось в его основную формулировку государственного права, которая гласит, что «принцип разделения властей относится только к области власти управительной, а никак не верховной»^{191}.

Верховная власть должна быть действительно верховной и у нее не должно быть властных соперников.

Свой проект консервативных национальных реформ Л.А. Тихомиров связывал с появлением «умной диктатуры» — способной осуществить его идеи. Но на умную диктатуру никто тогда не решился…

Эту главу хочется закончить словами Льва Александровича Тихомирова, обращенными ко всем последующим русским поколениям, словами выстраданного им завета — любви к Отечеству:

«Отцы и деды стяжали нашу землю великим трудом, великим страданием, великим подвигом. Не погубите же ее своими низменными эгоистическими стремлениями и раздорами, личными или классовыми. Поддержите Родину в се совокупной целости, а иначе на развалинах ее приготовите могилы и для своих собственных эгоистических интересов»^{192}.

Спасительная реакция и идея монархии. «Вопрос о лучшей форме правления для известного государства, — писал Николай Яковлевич Данилевский, — решается не политическою метафизикой, а историей»^{193}.

Для России этот вопрос именно историей решен давно: кровавая смена монархии на демократический принцип в XX столетии — лучшее подтверждение разрушительности такой замены. Можно упорствовать в своем пагубном демократическом выборе, но нельзя с ним жить свободно, будучи русскими. Выбор принципа верховной власти жестко зависит от религиозно-нравственного состояния нации, от понимания сущности того идеала, которым нация руководится в своей духовной жизни. Смена принципа верховной власти поэтому напрямую зависит от эволюции национальной жизни. Царская власть над людьми может держаться только при признании этими людьми особой благодатной силы, дарованной Богом государям для осуществления своего служения. Иначе говоря, подданные остаются подданными, пока сами остаются верующими в реальность Бога, реальность для них священности особы православного императора и благотворности его царской власти. Власть дается Богом и держится верой в Него. Православное возрождение России, церковно-консервативные реакции в адрес неообновленцев (вроде меневцев, кочетковцев) и агрессивных неопротестантских сект говорят о вызревании благодатной почвы для появления в становящейся православной России и православно-государственного идеала — самодержавия. Оно может стать реальным политическим результатом нарождающейся православной контрреформации.

Монархия — самая красивая политическая идея, а самое чистое осуществление идеи монархии было дано русским самодержавием. Всегда возможная красота русской монархии способна вернуть на неизбежный и неотвратимый имперский путь и наше нынешнее Отечество, потерявшее единство в мыслях и стремлениях, на путь, по которому, говоря словами Ивана Солоневича, «желающие пройдут победителями, а не желающих судьба будет отбрасывать вон».