Тайны тринадцатой жизни

Ося и Гарик поняли, что гоняться за местными жителями, с просьбой спеть песню старинную или частушку лихую, а то и про какие-то свадебные или похоронные обряды расспрашивать – дело хлопотное и затратное по времени. Ося счёл, что гораздо удобнее самим сочинять все эти частушки-прибаутки, а потом отчитываться перед Смычкиным и получать деньги, как за собранный народный фольклор. Для этого они созвали в клуб местную самодеятельность, снабдили людей текстами, придумали мелодии, а Ося знал, как это делается, поскольку долго сотрудничал с рок-группой «Машина времени», и работа у них закипела. Всем нашлось дело, в Усушке стало веселее и самим организаторам, и местной молодёжи. А когда устроили отчётный концерт, на который приехал посмотреть Смычкин и люди из Фольклорной комиссии при Департаменте культуры, то отчёт получился на высшем уровне! Когда юных исполнителей спрашивали, откуда они знают столько старинных песен и народных частушек, они говорили, что всё это бытует здесь среди жителей Усушки, а они только расспрашивают стариков и старушек, разучивают их на разные голоса и получается, что они поддерживают связь между сотнями поколений усушкинцев. Такое объяснение очень даже пришлось по душе членам комиссии, а за открытие таких коллективов по всей Старой Качели решено было придумать отдельное денежное вознаграждение для наших фольклористов. Довольный Смычкин буквально колотил себя в грудь кулаком и хвастался перед членами комиссии, какой ответственный и трудолюбивый коллектив фольклористов он собрал вокруг себя!

Парни рассказали ему, что во время его отсутствия им понадобилось ехать в Горохово Поле, где живут несколько старушек, изъясняющихся чуть ли не одними только пословицами и поговорками.

– Поговоришь другой раз с такими бабулями, так и узнаешь много занятного о жителях Горохова Поля, – сказал Гарик, видимо, подражая какой-то из рассказчиц. А Ося напомнил о финансовой стороне дела, намекая на дорожные траты, на оплату гонораров старушкам, на постановочные затраты с местным ансамблем, опять же выделение средств на костюмы и оплату местных гармонистов и балалаечников. Смычкин при упоминании о финансах сразу становился суровым и неприступным. И надо было приложить немало сил и обаяния, чтобы расположить его на богоугодные деяния, выражавшиеся в своевременной оплате проделанной работы. Платить надо было за каждую поговорку, за каждую старинную песню, за частушку. Сумма получалась круглая, а деньги обладали особенностью таять на глазах.

Смычкин решил, что надо устроить общее угощение для членов комиссии, для активных участников местной самодеятельности, а заодно и для самих фольклористов. Смычкин подсчитал, что затраты в результате общего праздничного ужина в недорогом местном кафе обходились втрое дешевле. Гарик и Ося согласились, поскольку готовы были ублажить свой мамон при каждом удобном случае. Правда, они не знали, что Смычкин спишет основную часть их заработка на проведённый праздник. Но Ося и Гарик неплохо провели время с двумя девушками из местного клуба не только на празднике в кафе, но и после него. И, как говорят в народе, дай им хоть торбу с пирогами, хоть чёрта с рогами!

Охапкин

Разбогатевший на приватизации народной собственности миллионер Охапкин хоть и устроился в жизни, хоть и обзавёлся новым окружением таких же, как он, скупых и тщеславных людей, но его всё-таки по старой памяти тянуло к бедным и неустроенным творцам и интеллигентам. Он в глубине души сознавал, что золочёная карета – это хорошо, но золотое перо со временем всё-таки окажется круче. Потому он и не хотел прерывать связь со Смычкиным. Однако денег на двухтомник избранного Охапкин давать не хотел – жаба душила.

Смычкин неоднократно замечал, что Охапкин подсматривает за ним, лезет в тетради с его записями, прочитывает бумажки, которые Владлен вывешивает кнопками на стенку старого комода или на деревянные книжные полки, прогнутые под тяжестью собраний сочинений маститых старокачельских авторов. На этих бумажках он обычно составлял список дел, которые ему предстоит сделать в течение ближайших нескольких дней. И вот в голову Смычкина пришла блестящая идея: он решил использовать любопытство Охапкина.

Однажды в воскресный день Охапкин по обыкновению посетил своего приятеля, небрежно помахивая чётками, выполненными из драгоценных и полудрагоценных камней. Прошёлся по комнате, заглянул на кухню, вернулся к книжным полкам. Деревянные половицы на разные лады поскрипывали под увесистым и тучным гостем, пока он не остановился около обшарпанного комода и не заглянул в список первоочередных дел, которые наметил Смычкин.

Прочитав его, Охапкин удивился и для пущей важности прочёл список ещё раз. Красное одутловатое лицо гостя засияло, но при появлении хозяина Охапкин постарался скрыть это выражение. Он мгновенно заменил его на холодно-равнодушное, на то самое, с каким он, являясь депутатом Высокочтимого Выпендриона, по определённым дням принимал посетителей в присутственном месте.

Чёрная дыра