Тайны тринадцатой жизни

– Жизнь скушна, когда пуста мошна, – не без грусти в голосе говорит Гарик. Вот ты, Владлен Валерьянович, ухватился за свою фольклорную экспедицию, тратишь государственные деньги, изводишь своё и наше с Осей время на всякую чепуху, а прислушался бы к голосу разума и хоть один раз сделал так, как надо.

– Знаю я, куда ты клонишь, – поворачивается к собеседнику Смычкин. Опять хочешь подвигнуть меня на вылазку в ресторан, да чтобы девочки были под боком.

– Нет, сударь, на этот раз я предлагаю дело, достойное настоящих искателей. Недаром в священном писании сказано: «Ищите и обрящете!»

– И что же мы обрящем?

– Клад зарытый. Разбогатеем сказочно, заживём припеваючи.

– Очередная твоя авантюра, Гарик. Пустое ты затеял. По мне пусть будет синица в руке, чем журавль…

– над колодцем, – договаривает Гарик. Да, именно журавль, да ещё над колодцем – вот что может нас обогатить. Но колодец этот надо рыть самим, а журавль будет помогать грунт вытаскивать. В конце и клад поможет одолеть. Будем загружать в ведро золотые монеты, и выволакивать на поверхность. Обидно, что кто-то из моих предков закопал золотишко в надежде, что оно должно достаться мне, его правнуку, а я хожу над этим богатством и никак не могу приступить к его поискам. Это нечестно. Я должен выполнить волю моего предка, – сказав это, Гарик молитвенно сложил ладони на груди и закатил глаза.

Памятник неизвестному читателю

Этот материал принадлежит перу известного журналиста Сверчкова, а написал он его под диктовку своего друга Опёнкина, который благополучно женился после окончания института и, оставив свою специальность, решил стать поэтом. Как говорится, из физиков ушёл в лирики. Давайте почитаем, что пишет этот самый Опёнкин ибн Сверчков:

«Я понял, что отсутствие широкого читательского интереса к поэтическому творчеству, так или иначе породит у пишущих людей необходимость в рассмотрении моего предложения. А состоит оно в том, что пора поэтам раскошелиться не только для издания своих сборников стихов, альманахов и прочей печатной продукции, несущей в себе перлы словотворчества, но ещё и для стимулирования читательской среды, не совсем ещё успевшей оторваться от книжной культуры. Хотя, то, что ныне оказалось востребованным нашими дорогими читателями, не делает им чести, ибо то, что они читают, произведениями на самом деле и назвать-то трудно: так, чума раскормленная.

Нет, это в самые что ни на есть прекрасные новогодние праздники, когда повсюду люди, становясь оливьедами, заготавливают еду и напитки, мы с женой мотаемся по своим недоконченным делам и я, как говорится, ещё ни разу не поскользнулся.

– Возмутительно! – говорю я.

А жена предлагает наигранным тоном, дескать, вон налей себе ликёра.

Я психанул и при тёще так и выдал:

– Закапайте его лучше себе в глаза, чтобы слиплись в самую новогоднюю ночь под бой курантов! Нет, решительно никто не желает считаться с моими доводами, словно бы я кукла надувная из сексшопа, а не многомудрый поэт Опёнкин, столько сделавший для процветания отечественной литературы! Надо грохнуть графином об пол, чтобы чечки разлетелись, тогда, возможно, и обратят внимание на твои законные претензии. Вот задобрю читателя, тогда уж точно дела мои пойдут в гору! А идея у меня очень даже толковая, я тут уже с одним приятелем обмолвился по этому поводу. У моего собеседника есть кое-какие выходы на депутатов Высокочтимого Выпендриона. Они могут на первой же сессии выдвинуть моё предложение на обсуждение в палате. Недаром один из моих знакомых депутатов носит фамилию Шандор Колотило. Такой любое предложение пробьёт в законодательном собрании. Читателя надо взять за химо и встряхнуть для начала. А вскорости и пилюлю сладкую подсунуть, нечто в роде чупа-чупса – пусть обсасывает и кайф ловит.

А вот и мобильник задребезжал, наверняка приятель стрелку забил с этим самым депутатом Колотило и меня уведомляет об этом. Точно!

Жене кричу, она в ванной плещется, что срочно еду на встречу с представителем власти, не хухры-мухры! Потом доплаваешь. А пока костюм и галстук изволь подать! Отправляюсь обсуждать вопрос государственной важности!

Жена в расстёгнутом халате бегает, сиськи в разные стороны мотаются. Но ослушаться не решилась – поняла, что муж на дело идёт.

И тёща тут же засуетилась, пронял я их своим упорством. А то все только трындеть могут, что я какой-то несостоятельный, субтильный, а то и вовсе размазня недоделанная. Всем докажу, что Опёнкин и не на такое ещё способен!

Колотило мне сразу показался значительным и с понятием. Изложи, говорит, в двух словах суть твоего предложения.

А я тоже умею марку держать: