Тайны тринадцатой жизни

– Мы не стали выяснять, каким особым способом он убрал своего второго друга, но, мне кажется, Пихенько тут использовал не менее изощрённый способ для воплощения своих гнусных замыслов. Судя по всему, танцы сегодня не предвидятся. Пока не закрыли магазин, надо взять что-нибудь горячительное.

Тут из-за стола поднялся и Гарик:

– Владлен, коль ты идёшь к магазинам, то зайди ещё в «хозяйственный» и купи там «Антистатик».

– Зачем?

– Жоржа необходимо обработать. А то чуть что, так у нашего Пихенько сразу шерсть дыбом!

Числительная

Чита – одна из дальних околиц Старой Качели. Там вечно возникали социальные бури, и бушевали политические шторма. Там постоянно люди выходили то на баррикады, то устраивали заторы на дорогах, возмущённые какими-нибудь нововведениями, ущемляющими материально или задевающими гражданские права бунтовщиков. Там даже улица, на которой чаще всего случались стычки возмущённых толп с представителями властей, позднее решено было называть по датам, во время которых случались наиболее крупные события.

Впервые эту улицу назвали в честь революции 1793 года. В следующем 19 веке этих революций произошло целых пять, а в следующем 20-м ещё больше. Тут и 21 век успел подарить пару революций со всеми вытекающими отсюда последствиями. Правда, граждане этого околотка перестали отличать революции от контрреволюций, поскольку после очередных бурных событий сразу запрещались любые толкования на эти темы, дабы новые любители побороться за власть не могли изучить процессы возникновения и протекания этих событий, чтобы самим набраться опыта для новой борьбы.

Граждане, которые жили на этой улице, всячески противились этим постоянным переименованиям. Только они привыкнут к одному названию, только к ним начнут нормально приходить письма и посылки из других мест, как – откуда ни возьмись – опять новое переименование. Снова надо менять все паспорта, военные билеты и прочие документы, счета в банках, в телефонных узлах, в городских автоинспекциях, в поликлиниках, в налоговых органах и чёрт-те где ещё. Бедные жильцы этого околотка тоже начинали возмущаться и тоже выходить на свою многострадальную улицу с плакатами типа «Долой переименования!», «Хватит революций!», «Оставьте в покое нашу улицу!», «Не хотим больше никаких памятных дат, долой цифры в названии нашей улицы»! Эти воззвания, наконец-то, были услышаны противниками революций, благополучно утвердившимися у власти, которую они заполучили в ходе последней революции или контрреволюции, явление осталось неистолкованным. Но теперь этим хозяевам жизни и новым чиновникам уже не нужны были социальные взрывы. Поэтому в средствах массовой информации Читы стали пропагандировать мирную жизнь, политкорректность, толерантность, веротерпимость и даже мультикультурализм. Надо сказать, что последнего слова ни один житель околотка Чита не понимал, но согласно кивал, когда речь заходила о примирении: чёрт с ним с наименованием, лишь бы названия улицы больше не меняли. Новые власти критиковали и всячески поносили предыдущих революционеров, обзывая их маргиналами и отбросами общества. Писатели, режиссеры, драматурги и журналисты, которые до недавнего времени всячески шпыняли прежнюю власть, и многие на этом поприще сделали себе значительную карьеру, ныне получили негласный указ и полностью самоустранились от социальной критики. Они стали проповедовать другие ценности, которые никоим образом не вступали в конфликт с суровой действительностью, сложившейся в обществе. Когда же все завоевания революций были отменены, осуждены и освистаны, а к самим революциям стали относиться с презрением, то улицу, с согласия её жильцов, окончательно переименовали и назвали просто и понятно – «Числительная». Тем не менее, последнее слово оставили за собой сторонники революций: они прошли маршем по этой улице, изрядно заставив содрогнуться не только жителей этого околотка Старой Качели. Ночью сторонники революций стали поджигать машины и громить витрины магазинов на всех территориях, прилегающих к этой улице. На разгон демонстрантов были брошены такие силы, с помощью которых можно было бы в одночасье захватить по меньшей мере два ближайших государства.