Тайны жизненной энергии

Согласно «Чёнид Бардо», реальность, характеризующая состояние Чёнид, — это реальность сознания. «Мысли предстают здесь как нечто реальное, фантазия обретает зримые формы, перед умершим проходят жуткие видения, порожденные его кармой. Первым среди них (если читать книгу с конца) появляется всесокрушающий Бог смерти — воплощение всех ужасов; за ним следуют 28 «злосильных» и 58 «кровожадных» богов и богинь. Несмотря на свой демонический облик и хаотическую смесь чудовищных атрибутов, все они подчиняются определенному порядку. Божества образуют группы, в которых располагаются по четырем направлениям и различаются символическими цветами. Постепенно обнаруживается, что божества организованы в «мандалы», или крути с четырехцветным крестом внутри.

На высшем интуитивном уровне умерший знает, что все «мысли» исходят из него и что четыре пути мудрости — есть эманации его собственных психических способностей. Эта идея приводит нас к психологии ламаистской мандалы.

СРАВНЕНИЕ ЛАМАИСТСКИХ ПОГРЕБАЛЬНЫХ ЦЕРЕМОНИЙ С ХРИСТИАНСКИМИ

Читая «Книгу Мертвых» с конца, после состояния Чёнид мы достигаем состояния Чигай, где кармические видения прекращаются. Хотя изменение порядка чтения, предложенное мной для облегчения понимания «Книги Мертвых», конечно, никоим образом не соответствует ее подлинному замыслу, точно также использование книги в психологических целях — не более как побочная возможность, допускаемая, впрочем, ламаистской традицией. Подлинная же цель этой необычной книги (сколь бы странной ни казалась она современному образованному европейцу) — дать умершему сведения о его путешествии по областям Бардо. В западном мире только католическая церковь оказывает хоть какую-то помощь душам умерших. (По-видимому, православную церковь Юнг не рассматривает как часть западного мира — прим, составителя).

Что касается протестантов с их жизнеутверждающим оптимизмом, то у них имеется лишь несколько «Обществ спасения», которые убеждают умерших в том, что они мертвы. В целом, на Западе нет ничего, что можно было бы сравнить с «Книгой Мертвых», за исключением нескольких эзотерических сочинений. Не считая католических заупокойных месс, религиозные обряды проводятся на довольно низком уровне. Уровень католических заупокойных месс достаточно высок, ибо они направлены на психическое благополучие умерших, а не на слезливую сентиментальность живых, но и они не сравнимы с высочайшим духовным напряжением, запечатленным в «Книге Мертвых». Ее наставления столь подробны и столь приспособлены к малейшим изменениям в состоянии умершего, что каждый серьезный читатель вправе задать вопрос: «А что если мудрые ламы и впрямь заглянули за пределы третьих измерений и сорвали завесу с величайшей из тайн?»

Возможно, удел истины приносить людям разочарование, но, читая «Книгу Мертвых», буквально ощущаешь ее достоверность. Как неожиданно обнаружить загробное существование, относительно которого наше религиозное сознание сформировало самые величественные представления, окрашенные в мрачные тона кошмаров! Истинное просветление умерший испытывает не в конце Бардо, а в его начале, в момент смерти, после чего начинается погружение в область иллюзий и неведения — постепенная деградация, завершающаяся новым рождением в физическом мире.

Духовная вершина достигается человеком в момент завершения жизни, следовательно, жизнь — есть средство для достижения высшего совершенства; именно она порождает карму, открывающую умершему возможность обрести извечный свет Пустоты, остановиться в центре колеса рождений, освободиться от иллюзий возникновения и разрушения. Пребывание в Бардо не связано ни с вечным блаженством, ни с вечными муками: это нисхождение в очередную жизнь, которая приближает человека к его конечной цели, высочайшему завершению его трудов и стремлений в период земной жизни. Трудно не признать возвышенный и героический характер этой точки зрения.

ИДЕИ БОЖЕСТВЕННОЙИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СУЩНОСТИ В ДРУГИХ СТРАНАХ

Вовсе не значит, что именно эта часть мира — Индия, Китай, Тибет — обладала исключительной монополией на духовную практику и психотренинг. Все эти великие учения, особенно их практическая и методическая сторона, испытали на себе сильное влияние более древних эзотерических систем, о существовании большинства из которых мы сегодня можем только догадываться. Это относится и к индуизму, и к даосизму. Изначальный вариант буддизма, по-видимому, постарался этого избежать, но его более поздние модификации — чань-буддизм, тантризм, ламаизм — развивались по пути синтеза с более древними формами верований, в частности, с различными формами шаманизма.