Тайны жизненной энергии

Подводя итог изложенному, нельзя не заметить, что устойчивость традиций донесла из глубины веков целый ряд положительных знаний из области китайской народной медицины, фармакологии, гигиены, зачатки современной химии, которые «законсервировались» в даосских рекомендациях, наставлениях, процедурах, прикрытые слоем мистики и суеверий.

ДАОССКИЕ ПРИТЧИ И ЛЕГЕНДЫ

В заключение раздела, посвященного религиозно-философским и мистическим системам древнего Китая, в особенности даосизма, так как именно это течение уделяло особое внимание работе человека с собственной биоэнергией и повышению энергетического потенциала, мы приведем некоторое количество даосских притч и легенд. Для любителей самостоятельного анализа полезным будет сравнить даосские притчи и легенды с дзэн-буддийски-ми; Несомненно, у них много общего. И те и другие обращают читателя или слушателя к самым глубинным вопросам бытия, причем, они делают это в самой, казалось бы, ненавязчивой форме, — в форме достаточно легкого на первый взгляд, хотя и причудливого повествования.

По сравнению с дзэн-буддийскими притчами, даосские несколько более многословны. Мы постарались выбрать наиболее короткие из них. Если вы помните, дзэн-буд-дийские притчи, основанные в основном на загадках-парадоксах коанах, передавали смысл, таящийся глубоко между строк и по ту сторону всем привычных слов. Иногда Учителю, чтобы донести до ученика Истину достаточно было безмолвного поступка или просто жеста.

О даосских притчах этого не скажешь. Часто они представлены в форме диалога (кстати, излюбленной форме древнегреческих философов). Наиболее популярным персонажем даосских легенд является Лао Цзы, который очень часто полемизирует со своим вечным оппонентом Конфуцием. Также в них часто участвуют другие бессмертные и святые даосского пантеона.

Эти истории взяты нами из книги «Даосские притчи», издательство «Гиль — ЭСТЕЛЬ», 1992 г… Вот что говорится в предисловии к этому изданию:

«Путь, которым можно пройти? — не ИСТИННЫЙ путь. Имя, которое можно назвать, — не постоянное Имя», «Говорящий не знает, знающий не говорит». Эти тексты были написаны в ту эпоху, когда впервые было нарушено молчание, и даосизм начал выходить на сцену официальной китайской культуры. Прежде то было темное, неясное магическое знание, затерянное в ущельях гор, в лабиринтах городских улиц, надежно спрятанное в тумане повседневного и общеизвестного. Молчаливое, бесформенное — не несло ли оно в себе большей чистоты, чем позднейшие утонченные размышления? Кто знает, как много утратил Восток, когда начал говорить о том, что приводит к немоте. Кто знает, как много сохранил Запад, молчаливый и по нынешний день.

Пусть каждый найдет здесь пищу для чувств и размышлений. «Слова нужны для обретения мысли, но кто обрел мысль, уже не нуждается в словах».

Недеянием небо достигает чистоты, недеянием земля достигает покоя. При слиянии недеяния их обоих развивается вся тьма вещей. Неразличимо, неуловимо они исходят из ничего; неразличимы, неуловимы, не обладают образом. Вся тьма вещей зарождается в недеянии. Поэтому и говорится: «Небо и земля бездействуют и все совершают». А кто из людей способен достичь недеяния?

БОЙЦОВЫЙ ПЕТУХ ЦЗИ СИНЦЗЫ

Цзи Синцзы тренировал бойцового петуха для чжоу-ского царя Сюаньбана. Через десять дней царь спросил:

— Готов ли петух к бою?

— Еще нет, пока самонадеян, попусту кичится. Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

— Пока нет. Еще бросается на каждую тень, откликается на каждый звук.

Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

— Пока нет. Взгляд еще полон ненависти, сила бьет через край.

Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

— Почти готов. Не встревожится, пусть даже услышит другого петуха. Взгляни на него — будто вырезан из дерева. Полнота его свойств совершенна. На его вызов не посмеет откликнуться ни один петух — повернется и сбежит.

Младенец, родившись, способен овладеть речью и без великого учителя, ибо живет вместе с говорящими.

ЧАЙКИ

Один приморский житель любил чаек. Каждое утро отправлялся в море и плыл за чайками. Чайки же слетались к нему сотнями.

Его отец сказал:

— Я слышал, что все чайки следуют за тобой. Поймай-ка мне нескольких на забаву.

На другое утро, когда Любитель чаек отправился в море, чайки кружились над ним, но не спускались.

Поэтому и говорится: «Высшая речь — без речей, высшее деяние — недеяние». То знание, которое доступно всем, — неглубоко.

КОНФУЦИЙ И ЖАНЬ ЦЮ

Жань Цю спросил Конфуция:

— Можно ли узнать, что было прежде неба и земли?

— Можно, — ответил Конфуций. — В древности было то же, что и ныне.

Потеряв нить разговора, Жань Цю ушел.

На другой день он снова явился к учителю и сказал:

— Вчера я спросил: «Можно ли узнать, что было прежде неба и земли?». Учитель ответил: «Можно. В древности было то же, что и ныне». Осмелюсь ли задать вопрос, почему вчера мне это было ясно, а сегодня — нет?