Тайные общества. Полная история

Шилов, согласно приговору, был наказан батогами и сослан в Ригу вместе с другими девятью скопцами. С тех пор Шилов до конца жизни содержался то в одной тюрьме, то в другой, но и там он продолжал сеять ересь среди заключенных и охранников. В конце жизни его привезли в Петербург, где император Павел I лично с ним беседовал, после чего велел отправить его в Шлиссельбург, где он и умер спустя три года. Всего Шилов провел в тюрьмах около двадцати лет. Он похоронен недалеко от Шлиссельбурга, на Преображенской горе, где около его могилы была выстроена деревянная церковь, впоследствии, впрочем, разрушенная, а над самой могилой в 1829 году воздвигнут памятник, сделавшийся одной из величайших скопческих святынь.

Селиванова тоже наказали кнутом и упекли в Сибирь на двадцать лет. Но, увы, это был не конец истории, а лишь ее начало: к моменту ссылки у Селиванова было достаточно последователей, объявивших его святым. Судебной психиатрии еще не существовало, Захер-Мазох еще не написал свою «Венеру в шубе», маркиз де Сад был заперт в психиатрической лечебнице города Шарантона, а Фрейд еще не родился – людям было невероятно трудно различить в благостном с виду старце, толкующем Святое Писание, кровавого, безжалостного маньяка.

Селиванов не только не погиб в Сибири, но даже и обзавелся новыми сторонниками. Он жил там достаточно хорошо, имел возможность проповедовать и занялся писанием «Страд», то есть собственного жизнеописания, пропагандирующего скопчество. Полное его название «Страданий света, истинного Государя-Батюшки, странствований и трудов дражайшего нашего Искупителя и Вселенского учителя оглашение».

Именно там он впервые изложил версию своего царского происхождения. Селиванов не мелочился, объявив себя, по обычаю хлыстов, не только чудесно спасшимся царем, но и живым богом. По его версии, император Петр Федорович был не кем иным, как Христом, вторично явившимся в этот мир. Забыв о том, что он приходился Елизавете Петровне не сыном, а племянником, Селиванов поведал историю чудесного рождения «Искупителя» от «пренепорочной Девы», императрицы Елизаветы Петровны, скрывшейся в Орловскую губернию под именем Акулины Ивановны – да-да, той самой сектантки-хлыстовки. Она «Царица Небесная», «Сиона-гора», «божественная клеща, угль огненный в себе державшая», родила его, «разблажившись Святым Духом». Помолясь Саваофу, она затрубила в золотую трубу, утроба ее растворилась, и на руках ее явилось «вознеженное дитя». Акулина Ивановна удивилась, залилась слезами, благодарила Саваофа за это чудесное рождение сына. И тогда вся вселенная перекрестилась, земля и небо обновились, ангелы, архангелы и вся небесная сила помолилась, и разрушились стены ада.

Далее государь Петр Федорович воспитывался в Голштинии и был оскоплен в отрочестве. Возвратившись в Россию, он женился на Екатерине Алексеевне, которая, узнав неспособность супруга к брачной жизни, подговорила вельмож убить его. В Ропшинском дворце угрожала смерть Отцу-Искупителю, но нашелся верный солдат (тоже скопец), который, надев платье императора, был убит и затем похоронен в Александро-Невской лавре, царством же завладела Екатерина Алексеевна. Она предалась «лепости» – то есть блуду, со своими вельможами и даже с самим дьяволом, от которого родила сына. Этот сын дьявола и Екатерины был… Наполеон Бонапарт!

Искупитель, избавившись от смерти, после скитаний у чухонцев и в Европе и после многих чудес, отправился в Орловскую губернию, где пребывала Елизавета Петровна, то есть Акулина Ивановна….

Из ссылки Селиванов писал своим последователям послания, в которых выражал уверенность, что после смерти «жены», в царствование «любезного сына своего великого князя Павла Петровича»[44], он возвратится из ссылки. Так и случилось! Павел Петрович действительно амнистировал множество осужденных в период правления своей матери. Попал ли Селиванов под амнистию или попросту бежал из Сибири – неизвестно, но так или иначе он снова объявился близ Москвы – в селе Быкове, в виде странника с железными веригами на теле, и снова объявил себя государем Петром Федоровичем.

На него немедленно донесли. Селиванов был арестован и… доставлен в Петербург к самому императору Павлу Петровичу.

Что за разговор состоялся у них, известно лишь со слов самого Селиванова. Тот передавал, что будто бы Павел спросил его, отчего он называется его отцом, Селиванов же отвечал: «я греху не отец, я чистоте отец, прими мою чистоту, и я буду тебе отцом», – т. е. предложил государю оскопиться.

Павел, конечно, отказался и, сочтя старца умалишенным, приказал отправить его в сумасшедший дом, в «смирительный цухтгауз» при Обуховской больнице. Там Селиванов пробыл до 1802 года, вел себя «скромно, тихо и набожно» и производил впечатление неопасного человека.