Тайные свидетели Азизы. Книга 2. Адель

– Дорогой друг Агафья Алексеевна, я глубоко уважаю ваше православное мировоззрение и с большим доверием отношусь к вашему опыту в таких вопросах, но нет ничего безбожного в том, чтобы не обрезать пуповину, а сохранить плаценту Аль-Бари до тех пор, пока она не отсохнет сама. Насколько я знаю, пуповина начинает пересыхать уже на следующий день и совсем отваливается меньше чем через неделю. Так было устроено Господом Богом, и, наверное, мы не должны его поправлять. Я не знаю, где и когда впервые была обрезана пуповина новорождённого, но уверен, что это было сделано злонамеренно. Эта сатанинская практика, существующая много веков, уже распространилась по всей планете. Во время преждевременного отсечения плаценты новорождённый с первых минут своего появления на свет получает стресс, лишаясь дополнительного питания несколькими литрами плацентарной крови и гормонов. Это вызывает у ребёнка гипоксию, или дефицит кислорода, из-за чего страдает его мозг и нервная система. В этом случае, как правило, ребёнок навсегда лишается определённых качеств. Подобный метод родовспоможения применяется повсеместно, из поколения в поколение. Человек как величайший объект Природы, по некоему злому умыслу, постепенно и безвозвратно теряет свои свойства и способности, изначально заложенные в него Всевышним по образу и подобию своему. Повторяю, мы должны рассматривать плаценту как естественный орган ребёнка. Кроме того, в плаценте существует некий малоизученный природный объект, который в будущем назовут «стволовые клетки». По существу, это предшественники всех клеток и тканей нашего организма, которые в дальнейшем превращаются в различные органы человека. Обычно к 12–13 годам жизни стволовые клетки полностью исчезают. Я слышал, что они сохраняются в молочных зубах ребёнка, и, видимо, поэтому в старину родители хранили выпавшие молочные зубы своих детей. Однако знание о том, что с этим делать дальше, было утрачено. Конечно, будет хорошо, если из плаценты – этого биологически активного материала – приготовят лекарственный препарат для Адель и её сына. Кроме того, например, в Индии считается, что такое рождение наделяет человека сверхспособностями, дающими ему качества Будды. Через пуповину и плаценту ребёнок получает аккумулированную космическую энергию. К сожалению, в наше время отношение к этому важному органу человека изменилось. С одной стороны, его выбрасывают, словно мусор, с другой стороны, к нему относятся как к товару. Мне известно, что многотысячелетняя китайская культура позволяет относиться к плаценте весьма практично, как к большой ценности. Её продают состоятельным китайцам очень дорого, чтобы приготовить из неё «цзяо-цзы» – так называется блюдо, похожее на наши пельмени…

Обескураженная Аганя молча перекрестилась.

Адель не терпелось поделиться с мужем новостью о том, что их сын начал шевелиться. Сегодня был тот день, вернее ночь, когда врата Космоса будут открыты и она может увидеть Валиуллу.

В десять тридцать вечера Адель вошла в маленький чулан с садовым инвентарём. Взяла с полки небольшую веточку артыша, зажгла её и почистила себя дымком. Открыв потайной замок под стеллажом с садовым инвентарём, отодвинула большое венецианское зеркало, закрывающее вход в подземный лабиринт, ведущий к Психомондеуму, или, как они его называют, Реостату. Она бывала здесь много раз, но всякий раз направляясь к этому инструменту для работы с Пространством, испытывала лёгкое волнение, потому что каждая встреча с потусторонним миром приносила ей новые незабываемые впечатления.

Сегодня целый час она будет общаться со своим любимым мужем. Как обычно, Адель взяла зажжённую свечу и, спустившись по ступеням на четыре метра под землю, вошла в небольшую комнату размером четыре на четыре метра. Здесь всё было ей знакомо. В центре комнаты стоял невысокий квадратный топчан, выкрашенный в чёрный цвет. На четырёх чёрных стенах висели большие, на полстены, зеркала в чёрной раме, под которыми стояло по одной свече. На потолке, прямо над топчаном, зеркало овальной формы. Здесь было тихо и темно, Реостат был надёжно защищён от проникновения извне света и звука. Как обычно, она зажгла свечи по сторонам света, села к зеркалу лицом на север и приготовилась увидеть своего мужа. Она всматривалась в своё отражение в зеркале, словно в экран синематографа, держа периферийным зрением горящую перед собой свечу. Через несколько минут её отражение исчезло, и на «экране» появился улыбающийся Валиулла.

– Намастэ[2]

, моя милая! – Валиулла сложил свои ладони перед собой, как обычно делают это индийцы.

– Намастэ, мой хороший! – Адель повторила жест Валиуллы.

– Я вижу в тебе богиню и поклоняюсь ей. Рад тебя видеть! Как ты себя чувствуешь? Как твои дела? – улыбнулся Валиулла.

– А я вижу божественное в тебе и наслаждаюсь этим! – улыбкой ответила Адель. – Спасибо, у меня всё хорошо. Я почувствовала себя мамой, Аль-Бари начал шевелиться.

– Здорово, поздравляю! Тебе хорошо, ты уже чувствуешь себя мамой, а я стану папой только после того, как родится мой сын.