Так кто же развалил Союз?

Дальнейшие события на заседании 17 июня описываются в стенограмме (она приведена в книге «Союз можно было сохранить») довольно коротко, хотя и весьма выразительно:

«Завязалась довольно острая дискуссия с «автономистами», которые потребовали перечислить все республики вначале (в начале Союзного договора. — О.М.), чтобы подчеркнуть, что они в числе учредителей Союза. Горбачев убедительно призывал к компромиссу (то есть, надо полагать, возражал против такого перечисления. — О.М.), а Ельцин молчал. Затем было два тура: сначала сидели над текстом «автономисты», потом «союзники». Кое-как вывихнули первым руки. Не обошлось без взаимных угроз и предостережений».

Руки вывихнули не всем. Татарстан продолжал стоять на своем. В Чечне (уже не Чечено-Ингушетии) вообще началась буча…

В итоге было решено-таки направить проект договора Верховным Советам республик и союзному Верховному Совету.

Предвестие путча?

В эти дни в Верховном Совете СССР произошли некие события, в которых, если на них оглянуться из сегодняшнего дня, нетрудно было бы разглядеть предвестие близкого августовского путча. 17 июня с докладом об экономическом положении в стране здесь выступил премьер-министр Валентин Павлов. Положение давно уже было близким к критическому, но Павлов постарался еще более сгустить краски и в заключение потребовал, чтобы ему предоставили дополнительные полномочия — право выступать с законодательной инициативой и принимать решения «по вопросам руководства народным хозяйством и социально-культурным строительством», обязательные для всеобщего исполнения. Иными словами — передать часть тех чрезвычайных полномочий, которыми не так давно Верховный Совет наделил президента. Депутаты склонялись к тому, чтобы пойти навстречу премьеру. И не только склонялись… «Ястребы» из группы «Союз» — Коган, Алкснис, Чехоев, Умалатова, — с пеной у рта требовали этого, полностью возлагая вину за сложившееся тяжелое положение на президента. Еще одно их требование — созвать в июле чрезвычайный Съезд народных депутатов СССР с единственным пунктом в повестке дня — отчет президента СССР. Для того, стало быть, чтобы отстранить Горбачева от власти.

Известный в ту пору «представитель пролетариата», не слезавший с телеэкрана харьковский таксист Сухов закончил свою речь прямым призывом:

− Долой Горбачева! Долой его клику — Шеварднадзе, Яковлева и других!

Оценивая грозовую обстановку, сложившуюся в Верховном Совете, депутат Элла Памфилова заявила:

− Я считаю, что здесь совершается попытка конституционного переворота.

Дальше — хуже. На этой сессии — в закрытой его части — выступили и силовики. Формально — чтобы отчитаться о положении дел в своих ведомствах. Отчеты однако получились странноватые, довольно зловещие. «Независимая газета»:

«Рутинные сообщения «о положении дел на доверенном участке работы» министров внутренних дел и обороны, председателя КГБ СССР содержали, по мнению ряда присутствовавших депутатов, целую серию нечетких по форме, но достаточно тревожных по сути деклараций. Язов в весьма угрожающем тоне говорил о «развале» союзных Вооруженных Сил. Крючков (мой недавний собеседник. — О.М.) разоблачил перестроечные реформы как «заговор ЦРУ», проводимый через «агентов влияния», и настаивал на неких «чрезвычайных мероприятиях», необходимых для «спасения страны от гибели», и заявлял о готовности всеми имеющимися средствами «служить сохранению общественного строя, а не охране режима чьей-то личной власти…»

Павлов, Крючков, Язов, Пуго — все эти деятели в скором времени обретут известность как ключевые фигуранты путча.

Подземные толчки, возвещающие о приближающемся настоящем землетрясении, были слышны довольно отчетливо.

Ну, а что же Горбачев? Горбачев, как писала пресса, сохранял в эти два дня, — когда работал парламент, — удивительное спокойствие и продолжал «шлифовку текста Союзного договора». А главный — формально — фигурант будущего заговора вице-президент Геннадий Янаев успокаивал депутатов (кого это волновало) заверениями, что «президент не видит здесь (то есть в речах силовиков. — О.М.) политического аспекта» и просит «относиться к этому вопросу (то есть о чрезвычайном характере ситуации и необходимых чрезвычайных мерах. — О.М.) как к рабочему…»

На следующий день и сама эта троица — Язов, Крючков, Пуго — поспешила выступить с уверениями, что никакого «сговора» нет, что лишь желали «предоставить депутатам наиболее полную информацию».

Когда оглядываешься назад, на эти июньские дни 1991 года, каким-то странным выглядит столь удивительное спокойствие Горбачева.

До путча оставалось два месяца.

Тревога растет