Тамбов. Хроника плена. Воспоминания

Справка из военного архива в Берлине о послужном списке Шарля Митчи в вермахте

На пути в Россию

1 июля, отправление. Первый этап: Нойстрелиц, в ста километрах от Ростока, где нас временно прикрепляют к Grenadier-Ersatz-Bataillon № 48 и включают в основную группу — несколько сотен новобранцев, в основном эльзасских, обречённых на «обучение» в России. Следующий этап — Польша. По дороге наш поезд останавливается на несколько часов в Штеттине, что позволяет нам посетить порт, уже подвергшийся бомбардировкам английской авиации. Опять остановка на два-три дня в Гросс-Борне, в холмистой засушливой местности, где не растёт ничего, кроме редких сосен. Тамошний военный лагерь — идеальное место для учений. Нам предоставляется почётное право на несколько упражнений под палящим солнцем на мелком песке, который забивается под одежду и в обувь. Но в конце дня мы проводим приятный и тихий вечер в Soldatenheim (солдатском клубе) с кружкой пива, спасибо двум нашим товарищам, которые довольно хорошо пели. У меня в ушах до сих пор звучит чувствительная песенка: «Mamatschi, ich will ein Pferdchen, ein Pferdchen wär mein Paradies» («Мамочка, я хочу лошадку, с лошадкой я буду как в раю»).

Путешествие продолжается. Мы довольно удобно размещаемся в товарных вагонах на подстилке из соломы, что позволяет нам выспаться ночью. Мы пересекаем Польшу наискосок, направление — юго-восток. Время от времени в заболоченных местностях мы видим стаи аистов — десятки, иногда сотни, грациозно парящие поблизости в поисках еды. Крестьяне, работающие на полях, не высказывают к нам никакой симпатии. Куда там! Обычно они подчёркнуто отворачиваются, чтобы показать свою неприязнь к немцам. Некоторые грозят нам кулаками. Вот двое детей смотрят на наш поезд. Один — маленький, лет семи-восьми — поднимает руки и приветливо машет нам. Тут же другой — лет пятнадцати — немедленно даёт ему пинка, отчего тот кубарем падает.

Мы пытаемся убивать время максимально приятными способами. Одни читают, другие играют в карты или любуются пейзажем. Но чаще мы разговариваем о положении, в котором мы оказались, о политической и военной ситуации. Никто не сомневается в благоприятном исходе войны, но все спрашивают себя, сколько времени это ещё будет продолжаться. Но какова цель нашего путешествия в ближайшем будущем? Никто этого не знает, включая командиров нашего эшелона.

Мы только что проехали Польшу и въезжаем на вокзал Львова, города, который до 1918 года принадлежал Австрии и назывался Лембергом, а потом — между двумя войнами — был польским. Теперь это часть Украины. Это была огромная сортировочная станция и центр обработки солдат от вшей — не нас, а солдат вермахта, покидающих Россию и едущих в отпуск в Германию. После Львова печальная реальность войны всё время напоминает о себе. По обе стороны железнодорожного пути валяются обломки вагонов и паровозы, одни — уже заржавевшие, другие — ещё сверкающие, свидетельства активной деятельности партизан, которых здесь, кажется, много. Восхищаясь этими диверсиями русских патриотов, мы чувствуем зарождающуюся тревогу. Не взлетим ли и мы на воздух с минуты на минуту? Несомненно, поезд на ночь останавливается на больших станциях именно по этой причине.

В Новограде-Волынском

После Бродов, Дубно, Ровно наш поезд останавливается почти в чистом поле, на маленькой станции, окружённой красивыми, хотя и крытыми соломой домиками. Мы слышим голоса, разговоры, тон которых так отличается от того, что мы слышали последние три недели! Больше нет прусских крикунов! Говорят почти по-эльзасски! Приказ выгрузить оружие и багаж и собраться на платформе. Сегодня И июля. Два дня льёт как из ведра. Мы приехали в пункт назначения, но так и не знаем названия места.

Still gestanden!.. ohne Tritt… marsch! (Смирно!.. He в ногу… марш!) Мы с трудом идём по немощёной дороге, превратившейся в трясину. Наши ноги вязнут в жидкой грязи, прилипающей к подошвам. Через полчаса мы входим в огромный двор, с четырёх сторон окружённый большими казармами. Нас принимают унтера, которые распределяют прибывших по спальням в соответствии с отделениями и взводами одной и той же роты.

Меня определили в первую роту батальона Reserve-Grenadier- Bataillon п488, к которому мы отныне прикомандированы. В мирное время этот батальон базируется в Баварии, и почти все унтера — баварцы. Но есть и несколько австрийцев, вюртембергцев и, к несчастью… несколько пруссаков! Акцент, который мы слышали на станции, был баварским. Какое облегчение! Я больше не жалел, что попросился добровольцем в Россию. Мы узнали, что мы в Звягеле — немецкое название, а на самом деле в Новограде-Волынском, так город называется по-русски и по-украински. Но это военная тайна! Абсолютно запрещено сообщать это название нашим семьям. Для них наш адрес — Feldpostnummer (полевая почта) 1031 °C, без других указаний.