Танковые засады. «Бронебойным, огонь!»

«Тевтонский клинок — у сердца Советской России! Доблестные солдаты Рейха неудержимо рвутся к главному оплоту большевизма, столице Советской России — Москве! Русские под командованием своих комиссаров ожесточенно сопротивляются. Но, несмотря на это, мы захватываем один населенный пункт за другим. Но наши танковые подразделения сильны, как никогда, а моральный дух солдат необычайно высок! Без сомнения, новый, 1942-й год, благодаря стратегическому гению нашего прозорливого Фюрера и выдающимся полководческим талантам его генералов, начнется с победоносного парада на Красной площади!»

Далее следовали кадры, на которых угловатые танки с черными крестами на башнях обстреливали деревню. Потом те же танки резко срываются с места и несутся по снежной целине. Крупным планом: струя огнемета подпаливает соломенную крышу, расчет пулемета ведет огонь по опушке леса. С неба срывается пикировщик и роняет свой смертоносный груз. Фонтаны взрывов на заснеженной равнине…

* * *

Злой русский снег нещадно сек лицо, глаза, не давая ничего толком рассмотреть. От серой крупповской брони в белых камуфляжных разводах веяло могильным холодом. Командирская башенка угловатого, казалось бы, созданного из одних только острых углов, Pz.Kpfw.IV Ausf.G была уже завалена этой белой дрянью, практически полностью закрывая обзор.

Обер-лейтенант Шталльманн поправил сползшую гарнитуру радионаушников. Сейчас связь была необходима как воздух. Батальонная «кампфгруппа» Дитриха Шталльманна выполняла фланговый обходной маневр.

Здесь, под Волоколамском, стальной клин Гейнца Гудериана натолкнулся на достойный ответ — тактический гений русского танкового командира Ватутина.

И теперь уже немецким танкистам приходилось проявлять осторожность.

Дитрих Шталльманн поежился: ну и погода. Вслед за жарким летом пришла осенняя хлябь, которую почти сразу же сковали нешуточные морозы. Страшные русские морозы!

— Verfluchtishe Schnee! Schnee und Kälte! — Проклятый снег! Снег и холод! — Рукой в кожаной краге командир танковой батальонной «кампфгруппы» попытался очистить приборы наблюдения от снега. Получалось не очень хорошо.

Не пристало ему, «Стальному человеку», наследнику нордических, северных богов, бояться стужи. А вот поди ж ты… Позже те, кто пытался воскресить суровые и жестокие культы Тора и Одина, будут сетовать на «русского генерала Мороза». Большей глупости и придумать невозможно!

* * *

Обозрев окрестности в мощный цейссовский бинокль, обер-лейтенант Шталльманн немного успокоился.

Впереди была широкая просека, где вполне можно было маневрировать даже среднему танку, такому, как средний танк командира батальона Pz.Kpfw.IV Ausf.F1. Что самое интересное — этот танк сначала так и назывался: «Bataillonsführerwagen», сокращенно «B.W.». Такое обозначение на фирмах «Рейнметалл» и «Крупп» новый танк получил из соображений секретности.

Эта угловатая, почти квадратная машина вооружалась стандартной короткоствольной 75-миллиметровой пушкой KwK-37. Опыт боев показывал, что только она и может хоть в какой-то мере противостоять броне русских танков Т-34. Но о поражении таких тотально бронированных советских монстров, как КВ-1 или КВ-2, и речи быть не могло!.. Разве что в упор!

Но на короткой дистанции русские танкисты сами шли в атаку, применяя невиданный прием боя — танковый таран! И дело тут не только в почти мистической смелости русских. Советские танкисты верили в надежность своей техники. Пятидесятитонные стальные чудовища с мощными 76-миллиметровыми пушками могли раздавить своей массой даже Pz.Kpfw.III, что уж говорить о легких танках, таких, как «Панцер-II» или трофейный чешский Pz.38(t) «Прага»! В начале войны в Панцерваффе была принята классификация, по которой Pz.Kpfw.IV относились к тяжелым танкам — по мощи башенных орудий и толщине брони. Однако первые же бои на Восточном фронте показали всю несостоятельность такой концепции. Она годилась только для министерства пропаганды Геббельса, но никак не для серьезного тактического и стратегического анализа в штабах ОКВ и ОКХ.[2] В самом деле, как считать «тяжелым» танк Pz.Kpfw.IV массой около двадцати тонн, если «Клим Ворошилов» с 76-миллиметровой пушкой весил 48 тонн, а КВ-2 со 152-миллиметровой гаубицей имел 52 тонны боевой массы?!

— Тор вызывает Локи, прием. Локи, ответьте! — Внутри башни Дитрих Шталльманн одной рукой прижимал микрофон к губам, а другой придерживал постоянно съезжающие с красной вязаной шапочки наушники.