Танковый экипаж «Валькирии»

   - Вам не нужно извиняться, - рано или поздно на этот лагерь наткнулись бы части СС или оккупационная администрация - и результат был бы таким же, только более жестоким - женщины наверняка бы подверглись насилию, мужчины - пыткам, а затем всех бы уничтожили. А так - есть шанс, что большинство отправят на тот свет сразу - без всяких издевательств. В первую очередь я хотел бы спасти детей, а во-вторую..., а вот до второй очереди, речь, как я понимаю не дойдет.

   - Увы, - согласилась Маргарита, - Зондер команда примчится сюда разгоряченной, да и не набирают в карательные подразделения ангелов - уголовники, насильники, убийцы.

   - Законы войны, - согласился Ицхак, - Чертовы французы!

   - Французы? - удивилась Марта.

   - Да, французы. Во время Наполеоновских войн, существовали определенные правила, сложившиеся во времена Фридриха Великого. Были правила, касающиеся капитуляции осажденных городов. Конечно же, их время от времени нарушали - например, когда речь шла о подавлении мятежей, борьбе с революционерами. Но все равно, этих правил старались придерживаться. Дворянская честь и все такое. Но именно наполеоновские маршалы с подачи Наполеона, первыми несколько раз цинично нарушили законы ведения войны, уничтожив несколько прусских городов вместе с населением, за то, что те оказывали ожесточенное сопротивление при осаде. Потом, естественно, что и наши пруссаки не остались в накладе, ответив на совершенное французами зло, ответным злом - и дальше пошло и поехало - семена жестокости были посеяны. Поэтому то, что произойдет в этом городе - прямое следствие наполеоновской жесткости.

   - Понятно, - зло усмехнулась графиня, - Наконец-то нашлось то, что действительно имеет французское происхождение, а не украдено французами у других народов.

   - Ага, и это то - отдает мертвечиной, - добавила Марта, - Ах, какой великий и гуманный, французский гуманизм! Что они там еще изобрели гуманного? Гильотину?

   - А вот здесь, фройялян немецкий офицер, Вы заблуждаетесь! То, что известно, как гильотина - на самом деле устройство для механизированной шинковки капусты, только значительно упрощенное. В первоначальном варианте там был подаватель капусты, а также система эксцентриков и шестеренок, обеспечивающая одновременную работу подавателя Качанов капусты, и шинкующего кочаны ножа.

   Глаза Маргариты и Марты округлились:

   - Они и это своровали?

   - Конечно! - улыбнулся барон фон Еврейски.

   - Подождите! - остановила всех Маргарита, ибо ее мозг блондинки, выдал мгновенную догадку, - Они стащили это устройство у царских большевиков в России? Так?

   - Именно так, фройлян офицер! - подтвердил Ицхак, - царский большевик князь Потемкин-Таврический, очень любил лечить посталкогольный синдром по утрам квашеной капустой с клюквой, и он и является изобретателем этого устройства.

   - Мда... - только и смогла вымолвить потрясенная Марта.

   - Прошу на выход! - произнес Ицхак, потому, что неспешный лифт, доставил их к точке, откуда началось их путешествие к очередным зловонным тайнам.

   А на площади за время их отсутствия произошли некоторые изменения. Дойч Германович Немцофф видимо желал выслужиться перед новой властью, поэтому организовал церемонию торжественной капитуляции города. Какое-то внутренне чувство подсказывало Маргарите, что ей, Марте, Катажине и новоявленным панцерфройлян их панцерауфкларунгзуга, предстоит лицезреть что-то из области творчества пациентов психиатрической лечебницы для тяжелых форм шизофрении. И интуиция не подвела графиню, ведь она была настоящей блондинкой!

Виляющая задом

политкорректность.

   После того, как действо, устроенное Дойчем Германовичом Немцоффым, закончилось, Маргарита, Марта и Катажина сделали два вывода: во-первых, Дойч Германович Немцофф - явно американский шпион, во-вторых, Джероманж Вижктюжецкий, известный польский искусствовед, проповедник школы брутального натурализма и философии ню, в сравнении губернатором данного города - матерый человечище, Шекспир и Бернард Шоу в одном флаконе! Но это было, после того как, а вначале, Маргариту, и всех ее подчиненных пригласили под спешно воздвигнутый навес на уютные кресла, для того, чтобы принять капитуляцию города. Непосредственно перед креслами, распологался спешно воздвигнутый помост, на котором начали разворачиваться яркие и красочные события.

   Первым на помост выпорхнул мужчина, одетый в балетное трико, которое отчетливо демонстрировало фройлян размеры его мужских достоинств, и стал, отплясывая всякие балетные кренделя напевать на ломанном немецком языке и совсем не в рифму:

   - Как тяжело жить свободному американскому артисту,

   В польской дикой варварской стране!

   Когда же придут спасители из Третьего Рейха?

   Когда же доблестные арийцы принесут свободу свободному артисту?

   Ах, Третий Рейх! Ах, Третий Рейх!

   Моя мечта! Моя мечта!

   При этом, как уже говорилось выше, танцор-солист выплясывал всякие кренделя, стрательно демонстрируя прелести своего, обтянутого трико, зада сидящим фройлян.