Танцующие с тенью

Руби видит, что ее дочь-подросток Линн начала пользоваться косметикой. Девочка экспериментирует вполне невинно, в соответствии с ее возрастом, но Руби все равно осуждает ее, называя неряхой и обвиняя в том, что дочь с младых ногтей нацелилась на безнравственный образ жизни. При этом Руби никогда не замечает собственной откровенно распущенной манеры общения с мужчинами. Женщина считает дочь дрянной девчонкой и ругает ее за это, в своих глазах оставаясь святее всех святых. Она просто не может принять правду о себе и поэтому считает недопустимым вполне нормальное поведение Линн. Скорее всего, взрослая Линн когда-нибудь будет обвинять мать в излишней строгости. И возможно, она так никогда и не осознает глубинной проблемы Руби: та попросту не умеет быть строгой к себе. Руби и Линн упускают в своей жизни любовь, которая возникает, когда настоящее «я» встречается с настоящим «ты». Проекция работает против подлинной любви. Как же они научатся быть в здоровых отношениях с другим взрослым?

Честное восприятие себя и других со всеми нашими ограничениями здоровее, чем постоянный поиск «всего идеального». Детям намного полезнее видеть недостатки своих родителей и их искренние попытки преодолеть их, нежели верить в совершенство папы и мамы. Честная самопрезентация родителей — наилучший дар для их детей. Это делает их собственное самовосприятие достоверным. Линн такого шанса не дали.

Если ребенок отказывается нести на себе проекции родителя, тот может рассердиться и отвергнуть его. Чтобы этого избежать, ребенок зачастую вынужден следовать семейным проекциям как вечным сценариям: «Я должен добиться успеха, чего бы мне это ни стоило в плане здоровья, целостности или самооценки. Я обязан поступать в соответствии с глубочайшими потребностями, ценностями и желаниями моего отца. Я ведь живу его жизнью». Но стоит сыну перестать следовать этому сценарию, его собственные потребности, ценности и желания становятся ясными и возвращаются ему. Вот почему наша самооценка так сильно зависит от умения отказаться от теневых проекций.

Семейная тень часто скрывается в семейных тайнах. Всем известный скелет в шкафу — в действительности тень в этом самом шкафу. Необходимость долгое время хранить такую тайну или жить в ее власти делает личную интеграцию практически невыполнимой задачей. Если эта тайна связана с насилием над человеком, он чувствует себя изолированным и оторванным от собственной реальности. Это, в свою очередь, часто ведет к отрицанию тени в других людях, и тогда в дальнейшей жизни человек запросто может оказаться невольной добычей хищников.

Иногда мы узнаем о своей тени, особенно о тени нашего собственного детства, от своих детей. Паскуале — разведенный мужчина средних лет, сын Анджело живет с ним с самого рождения. В настоящее время парень дома, он недавно окончил школу и скоро идет учиться в колледж. Паскуале знает, что Анджело любит его, но частенько чувствует, что сын его недооценивает и даже использует: Анджело редко предлагает помощь по дому и нехотя делает только то, что ему поручает отец. Он явно не напрягается и не пытается своими поступками отблагодарить отца за все, что тот делает для него. Многочисленные друзья Анджело постоянно толкутся в их доме, и сын не находит минутки, чтобы пообщаться с Паскуале, он вечно с друзьями. Он просто приходит и уходит, когда ему заблагорассудится.

А стоит Паскуале поднять эту тему, Анджело пытается убедить отца в обратном; он безбожно раздувает свой вклад в домашнюю рутину и указывает на то, что отцы обязаны заботиться о своих сыновьях. Как-то парень даже заявил, что, начни он говорить папе «спасибо», будет чувствовать себя в доме гостем, а не полноправным членом семьи.

Постепенно Паскуале становится ясно, что сын действительно неспособен понять его точку зрения или правильно отреагировать на его обиду. Паскуале совсем не хотелось наказывать парня слишком строго, но он испытывал немалое искушение урезать сыну карманные деньги, ограничить доступ к услугам, сделать еще что-то в этом духе. В итоге он решил просто вслух говорить «ой» каждый раз, когда ему больно и обидно от невнимательности и нечуткости Анджело.

Но через некоторое время Паскуале начал задаваться вопросом: «А почему я так сильно нуждаюсь в признательности Анджело?» Раньше мужчина никогда не сомневался в правомерности этой своей потребности. Он считал это желание вполне адекватным и уместным, но явный привкус навязчивости стал его беспокоить. А еще ему совсем не нравилось, что его чувства так сильно зависят от поведения сына.