Танцующие с тенью

Особенно странным Паскуале казалось то, что он испытывает такую большую потребность в чьем-то признании и благодарности именно в этот период своей жизни. Он определенно не чувствовал такого в тридцать лет, так почему это появилось в пятьдесят? Возможно, столь острая потребность в признании вступила в игру именно в этом возрасте из-за наследия, которое каждый родитель получает от давнего прошлого человечества? Выживание пожилых родителей всегда зависело от того, как о них заботились дети. «Может, все дело в старой, биологически укоренившейся программе? — размышляет Паскуале. — Может, это она проявляется в столь острой потребности?» Он предположил, что, вероятно, и правда попался на эту удочку, и это придало его опыту архетипический аспект. Возможно, родители изначально, самой природой запрограммированы требовать больше сострадания и эмпатии от детей по мере их взросления и своего старения. В то же время Паскуале знал, что без его личной проблемы тут не обошлось.

Он понимал и признавал, что молодые люди возраста Анджело очень часто воспринимают родителей как нечто само собой разумеющееся и что его сын в этом не исключение. «Как же много тут всего намешано и задействовано! — думал Паскуале. — Все кажется таким сложным, но ведь моя-то задача проста: отпустить ожидания и откровенно высказаться!»

Однажды вечером, когда Анджело с друзьями ушел играть в бильярд, Паскуале погрузился в воспоминания о юности. И вспомнил, что относился к своим родителям точно так же, как его сын, даже еще более невнимательно. Паскуале понял, что могли ощущать его папа и мама и насколько бесчувственным сыном он был. Анджело помог отцу увидеть эту часть его личной тени, невольно сделав главной целью работы его самого. И Паскуале написал своим родителям письмо о том, как он им благодарен и признателен. «Да он же ангел, — в какой-то момент подумал Паскуале о сыне, — он передает мне послание о том, кто я такой; где прячется моя тень, как семейные отношения ходят по кругу и как отпустить ожидания, отказаться от них».

Помимо нашей семейной тени, существует еще один источник запретов и предписаний, отрицающих жизнь. Теневая сторона религиозной традиции часто провоцирует у нас тяжелое чувство вины и стыда за нашу свободу, наши тела, нашу спонтанность и даже за пытливость и дух исследования. Вина есть вера в то, что ты отрезан от целостности. Она порождает в нас ужасающее чувство изоляции, которое, как известно, является главным карательным аспектом отлучения от церкви.

В христианстве секс часто считался главным элементом теневой вины. (Чем более автономен секс, тем меньше мы осознаем его архетипический и целебный смысл.) В христианской традиции образ Пана (природы) и дьявола (зла) давно слился воедино. Секс стал метафорой природной (а значит, необузданной) спонтанности и свободы, которые могут угрожать порядку. Фрейд считал, что обсессивное увлечение ритуалом может маскировать в человеке подавленную сексуальность. В сущности, то, что наша религия порой клеймит как «извращения», может быть позитивным потенциалом нашей сексуальности, ее позитивной теневой стороной. Игровое подчинение и доминирование, фетишизм — это козел отпущения для тех, кто отрицает многообразие человеческого опыта или боится его. Теневая же сторона секса встречается только в двух формах: необоснованного чувства вины в нас самих и насилия по отношению к другим людям. Вторая, жестокая теневая сторона секса может проявляться очень по-разному: от изнасилования до использования исчезающих видов животных для создания препаратов, увеличивающих потенцию стареющих мужчин.

Редукционистская религия, как и редукционистская физика, отрицает половину реальности. Она основывается на картезианском принципе дуализма разума и тела и, следовательно, осуждает полное спонтанное высвобождение сексуального влечения. Четкое отделение религией секса от потенциала радости в наших телах — вот истинная темная сторона религиозной тени. Как мы уже знаем, то, что подавляется, возвращается к нам и преследует нас в искаженном виде. Человек становится сексуально распущенным не потому, что он злой или слабый, а потому, что секс слишком сильно отделили от идеи полноценной человечности и начали опасно ассоциировать с проклятием души. Подходя к этой проблеме в комплексе, Уильям Блейк писал: «У человека нет тела, отделенного от души, поскольку то, что называют телом, есть частица души, отмеченная пятью органами чувств — главными вратами души в этой жизни».