Танцы на быках

- Тогда ты зря тратишь время, - хихикнула старуха. - Пока молода, торопись познать страсть молодого и сильного возлюбленного. Иначе будет слишком поздно, и останется только оплакивать загубленную молодость. Взгляни на мои руки, - она сунула Бранвен под нос костлявые конечности, кривые и узловатые, как сучья сухого дерева. - Отвратительное зрелище? А когда-то они умели жарко ласкать героев, и правили четверкой коней, заставляя колесницу проехать по краю обрыва, чтобы два колеса повисали над пропастью. Когда-то я выходила нагая, чтобы пробежать под первым снегом. И мне не было холодно, потому что молодая кровь горячая, она быстро бежит по жилам. А теперь мне зябко и в теплой одежде, как гнилому желудю в морозной земле. Бывало, я пила перебродивший с травами мед, сидя по правую руку от короля, а теперь меня угощают разве что пахтой. Да и кто угощает? Такие же старухи, бородавчатые, согбенные и жалкие.

- Растащило старуху, - грубо сказал Эфриэл. - Не иначе, ты ей безумно понравилась, раз она решила рассказать тебе историю своей жизни.

- Мне очень жаль, матушка, - сказала Бранвен, запинаясь. Ей одинаково неловко было от излияний Гунтеки и от насмешек сида над старухой. Было жалко и стыдно, словно она провинилась перед знахаркой молодостью и красотой. - Ты тоскуешь по прежним временам и слова твои полны горечи... Но время неумолимо, и одинаково старит всех. Нет такого человека, который избежал бы его силы. Ты можешь утешаться, что жизнь твоя была полна веселья и счастья, пока ты была молода. Многие под старость не могут похвалиться и этим...

- Еще всплакни вместе с ней в обнимку, - подсказал Эфриэл. - Когда уже эта ведьма уберется, чтобы я мог поесть?

- Ты такая добрая и умная, моя красавица, - приговаривала Гунтека, расчесывая Бранвен волосы. Скрюченные пальцы заботливо скользили по пушистым прядям, распутывая и укладывая волосок к волоску. - Сразу понятно, что у тебя доброе сердце. Только мудра ты не по годам. Личико детское, а рассуждаешь, как умудренная годами женщина.

- Ах, матушка, вовсе не детские сказки я слышала в последнее время, - вздохнула Бранвен. - Они-то и прибавили мне горечи и мудрости. Но клянусь ярким пламенем, я бы прекрасно прожила и без историй для взрослых...

Сидр согрел ее озябшее тело, растекся горячей волной до кончиков пальцев. Бранвен благостно откинулась на спинку стула, позволив старухе ухаживать за ней.

Огонь прогорел, и старуха затеплила свечу. По стене заметались причудливые тени - это Гунтека взмахивала гребнем, причесывая Бранвен.

 - Ай, красота! Вот так красота! - приговаривала Гунтека, оглаживая Бранвен по затылку и макушке. - И мягкие, и блестят, как шелк! Чудо, а не волосы!

- Уймется она когда-нибудь? - негодовал Эфриэл. - Скажи, что хочешь спать. Пусть убирается, я голоден, как бык, покрывший стадо телушек.

- Ты весьма невежлив, - шепнула Бранвен одними губами. Ею овладела непонятная истома, и даже спорить не хотелось.

- Наклони-ка голову, деточка, - ворковала над ней старая Гунтека. - Вот тут волосы совсем запутались, надо расчесать.

Бранвен послушно наклонила голову, и вдруг плотный кожаный ремень захлестнул ее шею, щелкнул хитрый замочек, и девушка оказалась прикованной к потолочному столбу. Тонкая цепочка звякнула, когда Бранвен попыталась вскочить, но ноги отказались повиноваться, и она чуть не упала. Старуха подхватила ее под мышки и усадила обратно в креслице, хихикая все громче.

- Что происходит? - резко спросил Эфриэл, которому не было видно, что там творит старуха в темноте.

Продолжая хихикать, Гунтека проворно проковыляла к двери.

- Твоему дружку придется поторопиться, красавица, если он захочет тебя спасти.

- Дружку? Не понимаю, о чем ты говоришь, - испугалась Бранвен, безуспешно пытаясь встать.

- Она меня видит, - процедил Эфриэл сквозь зубы. - Что ты наделала, безумная старуха?!

- Конечно, я тебя вижу, и даже знаю, кто ты, - Гунтека смеялась все громче, довольно потирая сухие ладошки. - Недаром у меня только один глаз! Живым глазом я вижу этот мир, а мертвым - тот. У людей короткая память, но я помню многое, очень многое. Ты должен принести мне из садов великих сидов три золотых яблока, дарующих молодость, и тогда я дам противоядие, а без него нежная красавица умрет, едва завтрашнее солнце взойдет на полдень.

- Какие яблоки, ведьма?! - Эфриэл подскочил к креслу, хватая Бранвен за руку и выслушивая живчик. - Ты разве не знаешь, что все это - сказки! Яблоки в наших садах выкованы из золота! Их невозможно съесть!

- Не заговаривай мне зубы, - отрезала старуха. - Завтра я приду, и яблоки должны вернуть мне молодость. Иначе можешь попрощаться со своей милашкой. А будет жаль, если она умрет раньше времени. Такая, молодая, красивая и добрая. Ай, как жаль! Очень жаль! - причитая на разные лады, знахарка вышла из лачуги.

Снаружи лязгнул замок, и стало тихо. Эфриэл без особой надежды подошел проверить дверь, но она была заперта. Вернувшись к Бранвен, он взял ее на руки и перенес на ветхое ложе, а сам сел рядом, держа ее руку в своих руках.