Танцы на быках

- Что же теперь будет? - Бранвен заплакала. Слезы текли из глаз по вискам, и Эфриэл осторожно их вытер.

Он не ответил, боясь ложно ее обнадежить. А мыслями лихорадочно искал пути спасения. Удастся ли умолить старуху отдать им противоядие? Кто знает, вдруг сердце старухи тверже камня и не знает жалости. Или лучше попытаться выбраться из лачуги, взвалить Бранвен на плечи и отправиться на поиски лекаря, который сможет помочь? Но где искать лекаря, если в деревне говорили, что на сотни миль вокруг пользует больных одна Гунтека.

- Это я виновата, - прошептала Бранвен,  уже мучаясь дурнотой. - О, если бы я не оказалась такой глупой недотрогой... Ты давно очутился бы дома... А теперь...

Эфриэл мрачно молчал, поглаживая ее влажный лоб.

- Я решила... - она затеребила непослушной рукой застежки пояса. - Тебе надо вернуться домой, пока ... пока я еще могу тебя туда вернуть. Страшно подумать, что тебя ожидает, когда я умру.

- Совсем обезумела, - сказал Эфриэл бесцветным голосом.

- Нет-нет, - она положила его ладонь себе на грудь. - Я в здравом уме... я решилась...

- Как ты можешь говорить об этом, когда твоя жизнь висит на волоске? - не выдержал Эфриэл. - Я думаю, как спасти тебя, а ты только и твердишь, что о моем возвращении!

- Меня спасти вряд ли удастся, а ты не должен становиться узником чужого мира...

«Я уже - узник. И похоже, это надолго», - подумал Эфриэл, но вслух сказал:

- Что бы ни случилось, я не покину тебя сейчас. Поэтому прекрати болтать глупости и дай мне подумать.

Она послушно притихла и даже уснула. А может, просто закрыла глаза, сберегая жизненные силы. Эфриэл тер лоб, пытаясь найти выход, но ничего толкового не шло на ум, и это приводило в отчаянье.

После полуночи ей стало хуже. Ее рвало желчью, и черты лица заострились, как у маски. Эфриэл нашел чистую ветошку, намочил и вытер девушке лицо и руки.

- Почему ты такая упрямая, - ругался он. - Почему тебе не жилось с мужем? Зачем я уступил тебе и не приволок обратно в замок, когда ты задумала бежать?

- Я не смогла бы жить с этим развращенным человеком, - сказала Бранвен. - Я бы умерла. Пусть лучше я умру в твоих объятиях...

- Да кто просил тебя умирать?! - вскричал Эфриэл. - Никто еще не умирал от богатой жизни!

Но она покачала головой:

- Все во мне умирало рядом с ним. Лучше пусть погибнет тело, чем душа. И еще... я хочу быть с тобой, прости уж меня за такое желание.

- Со мной? - Эфриэл пристально посмотрел на нее, определяя, не были ли последние слова горячечным бредом. - Ты упрекала в развращенности и меня. Чем я лучше твоего мужа?

- Да, ты доставил мне много неприятных часов, - ответила Бранвен, слабо улыбаясь. - Но ты вел себя, как  мальчишка. Ты просто играл, стараясь досадить мне. А этот мужчина... он пронизан распутством до мозга костей, он отравляет все, к чему прикасается. В твоей наготе больше чистоты, чем в его лице. Есть разница между дикарем с благородным сердцем и варваром в кружевных манжетах. Позволь отправить тебя в твой мир. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

- Глупая гусыня! Почему ты всегда думаешь о других, а не о себе?

- Так ведь в мыслях о других и состоит наше счастье. Как же получилось... что ты прожил на земле так много... а понял - так мало? - прошептала она, ласково гладя его по щеке, и вдруг притянула к себе за шею, и зашептала в самое ухо, опаляя горячим лихорадочным дыханием: - Я сейчас умру... за мной пришел вестник смерти... он сидит вон там и смотрит на нас...

Эфриэл медленно обернулся, чувствуя, что волосы на голове становятся дыбом.

В складном креслице сидел мужчина средних лет. Седой, белобородый, но с черными, будто намазанными сажей, бровями. Он задумчиво глядел на распростертую перед ним пару, уперев подбородок в кисть правой руки, блестевшую металлом.

- Это не вестник смерти, - сказал Эфриэл. - Но его я ожидал увидеть здесь меньше всего. Этой мой отец.

Бранвен осмелилась выглянуть из-за плеча сида, чтобы посмотреть на еще одного представителя древнего народа. Не считая серебряной руки, он ничем не отличался от обычного человека, разве что был выше большинства мужчин и шире в плечах. Он походил на огромного медведя, или на грозовую тучу, которая еще не мечет молнии, а только копит грозную силу.

- По-моему, тебе нужна помощь, сын, - сказал пришлый.

- По-моему, ты мог бы вспомнить обо мне раньше, - дерзко ответил Эфриэл. - Но ты прав, мне нужна помощь, и я не стану изображать гордеца, отказываясь от нее. Мне нужна Айрмед с ее травами, нужно противоядие.

- Вот как, - среброрукий смотрел на Эфриэла очень внимательно. - Я думал, ты ждешь другой помощи. Слишком давно тебя не было в Финнеасе. Не решил ли ты променять отцовский дом на мир смертных? У тебя, вроде бы, уже щетина пробивается?

Эфриэл коснулся подбородка.

- Время в этом мире бежит быстрее, чем в нашем. Будь осторожен, сын. Еще год - и ты вернешься к нам с бородой. Но ты говоришь о противоядии, а я не вижу, чтобы ты страдал от отравления.