Театр и военные действия. История прифронтового города

Сводка от 1 июля о положении дел на Минском направлении утром извещала лаконично: идут бои с пехотой противника, пытающейся прорваться к первому эшелону танков. Зато вечерняя сводка ободряла доброй вестью:

«На Минском направлении ударами дальней авиации разгромлена колонна мотопехоты. Отрезанные от баз и пехоты немецкие танковые части оказались в крайне тяжелом положении под огнем артиллерии Красной армии»[74].

Минское направление впервые не упомянули в утренней сводке от 6 июля. И больше в сообщениях Совинформбюро о боях за Минск ничего не писали. Так, без всяких специальных заявлений, стало ясно – столица Белоруссии взята врагом, и многие тогда призадумались: «А как же тогда все эти остальные: “Отбили, нанеся огромные потери противнику… На отдельных участках фронта… Незначительно продвинулись?’’ Стоит ли верить?»

Впрочем, тогда еще надеялись, что отступление Красной армии временное. Возможно, даже намеренное, стратегически задуманное для того, чтобы, заманив немцев поглубже на советскую территорию, ударить по ним с флангов, окружить и уничтожить. Как само собой разумеющееся ожидалось некое «мощное контрнаступление на одном из участков фронта», восстание немецкого пролетариата[75], перелом в ходе кампании и скорая победа.

Сила веры в то, о чем привыкли слышать, была такова, что в те летние дни военкоматы едва справлялись с наплывом добровольцев, желавших принять участие в «европейском походе», неся освобождение трудящимся. Взрослые, не глупые вроде бы люди всерьез рассуждали о том, что не в сентябре, конечно, но уж «к октябрьским праздникам точно» наши войдут в Берлин, война закончится, победители под гром оркестров с триумфом возвратятся к родным пенатам.

Подростки, которых «не хотели записывать в армию», очень тужили из-за того, что война началась так рано! Печалились, что родились уже после Гражданской, по малолетству «пропустили» Испанию, бои у озера Хасан и на Халхин-Голе, Финскую войну и теперь вот не успеют повоевать с фашистами.

Казалось, вот-вот, сейчас, только развернутся войска РККА во всю свою невероятную мощь, да ка-а-к дадут по фашистам! А «простые немцы» как начнут массово переходить на нашу сторону с оружием в руках…

Подобные настроения пытались подогревать, публикуя известия, «сработанные» по лекалам довоенной пропаганды. В газетах писали, что пленные немецкие солдаты рассказывают, как их спешно по железной дороге перебросили из гарнизонов Франции, не говоря, куда везут. В бой якобы погнали под угрозой расстрела из пулеметов в спину, а то, что они на советской земле, эти бедолаги поняли только оказавшись в плену.

В сводке Совинформбюро от 29 июня абзац отвели под историю о том, как на третий день войны – 25 июня 1941 года – «где-то под Киевом» совершил посадку немецкий бомбардировщик Ю-88 из состава 54-й эскадрильи. Экипаж самолета – унтер-офицер Ганс Герман, уроженец Бреславля в Средней Силезии, летчик-наблюдатель Ганс Кратц из Франкфурта-на-Майне, старший ефрейтор Адольф Аппель, уроженец Брно в Моравии, и радист Вильгельм Шмидт из Регенсбурга – бомбить Киев не пожелал. По общему согласию летчики избавились от бомб, побросав их в Днепр, и, приземлившись на каком-то поле, сдались местным крестьянам. Пилоты-перебежчики подписали обращение к немецким летчикам: «Братья летчики и солдаты, следуйте нашему примеру – бросайте убийцу Гитлера и переходите скорее в Россию!»[76]

А еще через три дня появилось сообщение о перелете другого экипажа «Ю-88» из 1-го звена 1-й группы все той же 54-й эскадрильи. Представитель экипажа бортмеханик Пауль Гофбауэр призвал товарищей обратить штыки против Гитлера и уверял, что с пленными в Советской России обращаются хорошо[77].

Однако ж усилия пропагандистов, сочинявших подобные опусы, пропали даром. Советские граждане быстро выучились узнавать истинное положение дел очень простым способом. В книжных магазинах скупили все географические карты европейской части СССР, и по ним сводки Совинформбюро разгадывали, как кроссворды, отыскивая названия городов, рек и областей, упомянутых диктором. Или уже не упоминаемые. Результаты подобных изысканий выглядели крайне удручающе! Пометки на картах наглядно демонстрировали, что линия фронта упорно ползла на восток, а контрнаступления все не было, и пролетарии немецкие что-то никак не восставали.

Косяком пошли извещения о гибели тех, кто служил в армии или был призван в первые дни войны. К осени 1941 года люди стали панически бояться писем в конвертах. Ведь обычно из армии приходи самодельные «треугольники», а в казенных конвертах присылали извещения о гибели родных. Их тут же окрестили «похоронками». Почтальонов теперь ждали с затаенным страхом, гадая – что в этот раз принесет?