Театр и военные действия. История прифронтового города

«24 июня. Сегодня ночью, приблизительно в 3.30 первый налет немцев. Если бы был молод, сказал бы «как интересно»! Вообще настроение, конечно, подавленное, и в правой стороне затылка боль. Спускались все в котельную, потом узнали, что это маневры.

В воскресенье вечером[88] Наташа с Юрой[89] приехали поздно, пришлось идти пешком до Воскресенска – 12 километров – не было поезда. Юра сказал: «Еще вчера утро было такое хорошее»… Это общее чувство!

В Комитете искусства предложили делать эскиз плаката на патриотическую тему.

Сегодня ясно, что нашим надо оставаться в Песках. Вечером был Юон[90]. Конечно, такое же настроение – все кончено и надолго.

9 июля. Я приехал в Москву. Какое здесь всеобщее паническое настроение в связи с эвакуацией детей и некоторых учреждений – в том числе Комитета искусства.

За неделю, проведенную в Песках (весел и этим обязан моему чудному Олёчку[91], без нее, конечно, никогда бы не стал строить), заметно лучше стал себя чувствовать и физически, и душевно, так что здешние московские знакомые уже кажутся особо мрачно смотрящими на будущее».

В те же дни совсем поблизости от семейства Лансере, но совершенно не знаясь с ними, поселились у друзей на даче Марина Ивановна Цветаева и ее сын Георгий Эфрон по прозвищу Мур. Юноша нравный, парижанин по воспитанию, Мур вел дневник, замечательный именно тем, что он воспринимал все происходящее вокруг как «русскоговорящий иностранец», а не как советский человек. Его русский язык прекрасен. Взгляд цепок и остер. Самоцензуре Мур не был подвержен совершенно. Поэтому и читать его дневники сколь занятно, столь и полезно.

Молодого человека измучила не самая дальняя дорога, уводившая от Москвы вглубь мало ему знакомой исторической родины. Жара, переполненные неудобные поезда, громоздкий багаж, – все это раздражало. Только к вечеру 13 июля Мур, Марина Ивановна и чета пригласивших их Кочетковых[92] добрались до песковской дачи. Но раздражение прошло, и юноша открыл для себя много плюсов в русской деревне – воздух, приволье полей, Москва-река с пляжами. Есть где погулять. Отмечал, что плоховато с едой. В Москве было лучше.

Буквально на другой день после приезда, 14 июля, Мур пошел купаться и едва не утонул в Москве-реке. Течение там быстрое, а пловец из парижанина был так себе. Его спас Александр Сергеевич Кочетков.

Заполняя дневник, Георгий Эфрон отметил то, мимо чего не глядя прошли многие мемуаристы той поры. В тот самый день, когда он порядком нахлебался московорецкой водицы, Мур записал:

«Событие – первостепенное: англо-советское соглашение, в котором предвидится общая борьба против Гитлера и, с другой стороны, говорится, что ни Англия, ни СССР не подпишут отдельного мира с Рейхом, без предварительного согласия с договаривающейся стороной…»

На другой день он развил мысль: