Течет река Мойка. Правый берег. От Невского проспекта до Устья

После подавления мятежа император Николай I заказал живописцу, баталисту Василию Федоровичу Тиму, издателю «Русского художественного листка» картину «Восстание 14 декабря 1825 года на Сенатской площади», где на переднем плане изображены конногвардейцы, и подарил ее на память офицерам лейб-гвардии Конного полка. Сейчас это историческое полотно находится в картинной галерее Эрмитажа.

В связи с этим уместно было бы напомнить, что во время восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825 года Кавалергардский гвардейский полк также находился среди правительственных войск и участвовал в подавлении мятежа. Однако по делу декабристов следственная комиссия отметила 28 человек – активных руководителей и участников антиправительственного заговора, в разный период служивших в этом элитном гвардейском соединении, поэтому Николай I на всю свою жизнь сохранил к кавалергардам недоверие и глубокую неприязнь.

В полку в обязательном порядке служили многие великие князья дома Романовых, а при Екатерине II подполковником этого элитного воинского подразделения являлся выдающийся генерал-фельдмаршал П. А. Румянцев. В разные периоды в лейб-гвардии Конном полку также служили легендарные российские военачальники и государственные деятели: будущий генерал-фельдмаршал Г. А. Потемкин, поэт-декабрист А. И. Одоевский, внук генералиссимуса А. В. Суворова – генерал-губернатор А. А. Суворов, отчим детей А. С. Пушкина – командир полка П. А. Ланской, а также дети поэта Александр и Григорий, «русский Монте-Кристо» Александр Вонлярлярский, меценат Э. Д. Нарышкин, главком Белой армии П. Н. Врангель и многие другие.

Форма лейб-гвардии Конного полка вначале мало отличалась от других гвардейских соединений. Правда, конногвардейцы носили кафтаны василькового цвета и дополняющие обмундирование сапоги – ботфорты и перчатки краги.

После указа императрицы Анны Иоанновны лейб-гвардии Конный полк, впрочем, так же как и другие столичные гвардейские подразделения, испытывал немалые неудобства в квартировании. Сформированный в Москве Конногвардейский полк вскоре перевели в Ригу, а при императрице была оставлена рота из 80 человек, ставшая на время возвращения императрицы в Санкт-Петербург (8 января 1730 г.) ее конногвардейским конвоем. В сентябре того же года в Петербург из Риги вернулась основная часть лейб-гвардии Конного полка под командованием секунд-майора Карла Бирона (брата фаворита императрицы Анны Иоанновны).

Императрица тогда повелела передать полку казармы Кирасирского Миниховского полка, расположенные в районе Смольного двора, а Кирасирский полк перевели в Эстляндию.

На основании царского повеления ротмистр полка Конной гвардии Исюль принял от майора Минихова Кирасирского полка конюшенный двор, здание полкового штаба (бывшие Кикины палаты) и несколько деревянных изб, стоявших на берегу Невы, напротив Охтинских слобод. Однако разместить весь состав этого полка в отведенных помещениях тогда все-таки не удалось, и часть конногвардейцев пришлось временно определить на постой по обывательским домам. На отведенном же полку участке в районе Смольного двора по повелению царицы началось строительство казарм под руководством подполковника Траутфеттера и секунд-майора Карла Бирона. Императрица выделила для строительных работ 11,5 тысячи рублей.

В сентябре 1735 года лейб-гвардии Конный полк занял вновь построенные укрепленные казармы у Смольного двора. Однако уже в декабре 1739 года выходит новый указ Анны Иоанновны: «Вместо казармов строить полковые слободы, квартирующим в столице гвардейским частям, дабы унтер-офицеры и солдаты с вещею выгодой с женами своими вместе жить, и дети их сбережены и при полковых школах обучены и воспитаны быть могли». Конной гвардии отводились для слобод участки, «где ныне казармы оной находятся и выше по реке Неве за обывательскими дворами».