Течет река Мойка. Правый берег. От Невского проспекта до Устья

После же разгрома восстания на Сенатской площади перед литературным Петербургом предстает совершенно другой облик издателя «Северной пчелы» и журнала «Сын Отечества». Н. И. Греч резко переменил свою прежнюю позицию и даже снискал расположение тогдашнего шефа жандармов Бенкендорфа. В марте 1830 года в «Северной пчеле» Н. И. Греч публикует пасквиль своего партнера по издательству – Булгарина, в котором Пушкин называется автором произведений, «лишенных мысли, возвышенного чувства и истины». Друзья-издатели Греч и Булгарин теперь дружно упрекают поэта в том, что он якобы «чванится перед чернью вольнодумством и тишком ползает у ног сильных, чтобы те позволили ему нарядиться в штатный золотой кафтан…». С этого начинается совершенно иной период взаимоотношений А. С. Пушкина и поэтов его круга с парой Булгарин – Греч, пытавшихся превратить прогрессивную русскую литературу в послушное орудие Зимнего дворца.

Кстати, Фаддей Венедиктович Булгарин так же, как его приятель и компаньон Николай Иванович Греч, первоначально держался весьма демократических либеральных взглядов, но после восстания декабристов вдруг занял открыто верноподданническую позицию и присоединился к числу беспринципных литературных осведомителей Третьего отделения. Оба компаньона теперь с гордостью считали себя придворными издателями газеты «Северная пчела», главным редактором и цензорами которой тогда по сути являлись русский император Николай I и руководители Третьего отделения, не позволявшие этому печатному столичному органу публиковать любые материалы либерально-демократического толка. Степень контроля императора и главы Третьего отделения над изданиями верноподданных компаньонов порой доходила до абсурда. Как-то Ф. В. Булгарин был вызван на ковер к заместителю начальника Третьего отделения графа А. Х. Бенкендорфа генералу А. В. Дубельту, учинившему дрожащему от страха Булгарину страшный разнос по поводу публикации статьи о непостоянстве и некоторой вредности для здоровья столичного населения петербургской погоды. За эту «либеральную выходку» Николай I грозился закрыть газету. Не дав Булгарину возможности пояснить и оправдаться о смысле опубликованной небольшой газетной статейки, генерал Дубельт, стуча по столу своим массивным кулаком, кричал перепуганному издателю: «Климат царской резиденции бранишь, негодяй! Смотри у меня!..».

Великий императорский гнев собратья по перу Ф. В. Булгарин и Н. И. Греч испытали на себе со страхом в другой раз, когда оба могли в одночасье лишиться не только газеты и журнала, но и оказаться «в местах не столь отдаленных». Женский угодник Ф. В. Булгарин тогда опубликовал в «Северной пчеле» балладу русской писательницы и поэтессы графини Евдокии Петровны Ростопчиной «Насильный брак», в которой она откровенно намекала на раздел Польши и присоединение ее частей к России. Главными фигурантами поэмы являлись некий барон и взятая им насильно супруга. Из баллады откровенно «торчали уши» героев, олицетворявших в лице разбойного барона Российскую империю, а в хрупкой и беззащитной супруге вырисовывалась тогда Польша. Скандал разразился невероятный. Теперь император Николай Павлович в великом гневе стучал кулаками, даже отдал распоряжение о немедленном закрытии журнала и потребовал при этом сурового наказания его издателей. С огромным трудом директору Третьего отделения графу А. Х. Бенкендорфу удалось уговорить царя не закрывать «придворный журнал», мотивируя свою персональную просьбу тем, что Булгарин не понял подлинного скрытного смысла замечательной поэмы графини Ростопчиной. Николай Павлович с трудом согласился с доводами своего любимца, но напоследок все же заявил Александру Христофоровичу довольно остроумно: «Если он (Булгарин. – Г. З.) не виноват как поляк, то виноват как дурак!»

В столичных литературных кругах теперь все питали к Н. И. Гречу и Ф. В. Булгарину самое глубокое призрение и неприязнь. Их буквально осыпали потоком весьма язвительных и острых эпиграмм. С остроумного высказывания А. С. Пушкина в адрес Н. И. Греча и Ф. В. Булгарина их стали называть «братья-разбойники». На торжественном обеде в новой редакции издателя А. Ф. Смирдина А. С. Пушкин увидел, что добрый знакомый цензор Семенов был посажен за торжественный стол между Гречем и Булгариным. Развеселившись, Александр Сергеевич во всеуслышание громко воскликнул тогда: «Ты, брат Семенов, точно Христос на Голгофе». Всем было хорошо известно, что, согласно библейскому рассказу, на Голгофе установили три креста, на которых распяли Иисуса Христа вместе с двумя разбойниками. При этом крест Спасителя располагался посредине.

Авторитет и тиражи изданий «братьев-разбойников» благодаря критике А. С. Пушкина и писателей его круга стали снижаться.