Течет река Мойка. Правый берег. От Невского проспекта до Устья

Оба супруга на семейном совете безоговорочно решили незамедлительно вложить свои немалые денежные средства в постройку солидного доходного дома «под жильцов», способного принести им немалые прибыли. В этом вопросе супруг предоставил роль лидера своей жене, способной возглавить весь сложнейший процесс строительства огромного жилого здания и осуществлять при этом необходимый повседневный контроль за работой строителей и подрядчиков.

По распоряжению будущей владелицы доходного дома выгодно приобретенный огромный участок на правом берегу реки Мойки, ограниченный Большой Морской улицей и Кирпичным переулком, полностью очистили от старых жилых и дворовых строений.

Первоначальный проект доходного дома, разработанный архитектором Адрианом Робеном, не понравился заказчице и был коренным образом видоизменен популярным столичным зодчим середины XIX столетия Рудольфом Андреевичем Желязевичем, который построил в 1851–1852 годах часть огромного доходного дома, выходящего на угол Кирпичного переулка и Большой Морской улицы. Продолжение огромного фасада здания вдоль Кирпичного переулка, выходящего на правый берег реки Мойки, достроил в 1856 году по своему проекту один из самых востребованных зодчих столицы середины XIX века академик Николай Павлович Гребенка. Протяженной стороной особняк выходил на Кирпичный переулок и значился под № 8. Фасад дома, обращенный к набережной Мойки завершался под № 61, а противоположная наружная сторона здания, обращенная к Большой Морской улице, тогда официально числилась под № 16.

Следует отметить, что появление значительного числа доходных домов «под жильцов» в Петербурге в те годы поставило под сомнение дальнейшую правомерность существования в оформлении строений классического декора. Наступило время замены позднего классицизма эклектикой.

Известный петербургский историк архитектуры, автор книги «Архитектура Петербурга середины XIX века» Андрей Львович Пунин, говоря о произошедшей тогда эволюции архитектуры от классицизма к ретроспективной стилистике и эклектике, писал: «Шаг от позднего классицизма к эклектике можно увидеть на фасаде дома № 16 по Большой Морской улице, принадлежащего жене титулярного советника Руадзе. Здание это, построенное в 1851–1852 годах архитектором Р. А. Желязевичем, стоит на углу Кирпичного переулка – как раз напротив дома Жако. Большие окна-витрины в первом этаже – явное повторение приема Жако, даже простенки декорированы парными пилястрами. Окна верхних трех этажей оформлены одинаковыми наличниками с сандриками лучкового типа. Идентичность декоративной обработки окон реалистически отразила функциональную сущность здания (все этажи – «под жильцов»), но механическое повторение однотипных деталей придает фасаду монотонность. Пытаясь ослабить эту монотонность, Желязевич в двух верхних этажах ввел невысокие пилястры коринфского ордера. Однако масштаб этих пилястр совершенно иной, чем в произведениях классицизма… Такое поэтажное распределение ордерных элементов отражает внутреннюю структуру жилого дома, причем более реалистично, чем классицистический ордер, охватывающий два этажа…».

Подводя итог возникшему в отечественном зодчестве противоречию, автор правомочно предполагает, что «измельченный ордер перестает быть носителем героического начала, которое пронизывало всю архитектуру классицизма».

Действительно, огромное здание, в котором ныне находится Петербургский государственный университет телекоммуникаций имени профессора М. А. Бонч-Бруевича, славится архитектурной красотой и украшениями. Своими габаритами он удивил даже российского императора Николая Павловича, который некогда, проезжая в коляске по набережной Мойки мимо новой пятиэтажной жилой махины, заинтересовался богатым хозяином громадного особняка в центре столицы, сумевшего найти необходимые средства на возведение «этакой громадины». Николай I был невероятно удивлен ответом дежурного адъютанта на свой вопрос, который учтиво доложил ему, что огромное здание якобы принадлежит некоему бывшему смотрителю слонов, а ныне титулярному советнику и кассиру Императорских театров Руадзе, получавшему небольшое жалование в размере 560 рублей в год. На вопрос императора о средствах, позволивших мелкому чиновнику построить такую громадину, адъютант ответить не смог. Тогда озадаченный Николай Павлович распорядился о немедленном вызове к себе во дворец владельца особняка для его персонального допроса.

Императорский вызов на аудиенцию насмерть перепугал Григория Ивановича Руадзе, слегшего в постель и сказавшегося больным. Вместо себя струсивший муж направил к царю свою красавицу жену, наказав ей отвечать, что его доля денег, вложенных в строительство доходного дома, представляла собой «сумму в 70 тысяч рублей, заработанных им в основном с помощью финансовых оборотов его восточной торговли».