Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

Историк Н.И. Костомаров, основываясь на свидетельствах очевидцев и непосредственных участников переворота, писал, что «…по одним рассказам, цесаревна якобы лично вошла в спальню спящей правительницы и громко сказала ей: „Сестрица! Пора вставать“. По иным свидетельствам, Елизавета лично не входила в покои правительницы Анны Леопольдовны, а направила к ней гренадеров, кои достаточно грубо подняли с постели правительницу и ее супруга. Затем, вынув из колыбели проснувшегося младенца, законного российского императора Иоанна VI, вынесли его из дворцовых покоев и передали в руки цесаревне, которая, прижав ребенка к себе и лаская его, говорила: – „Бедное дитя! Ты ни в чем невинно, виноваты родители твои!..“».

После столь удачного начала реализации государственного заговора Петр Иванович Шувалов дал команду брату и гренадерам именем новой императрицы Елизаветы Петровны арестовать и заключить в Петропавловскую крепость не только правительницу Анну Леопольдовну и ее супруга, но и их приверженцев Миниха, Остермана, Левенвольда, Головкина, Менгдена, Темирязева, Стрешневых, принца Людвига Баруншвейгского – брата герцога Антона, камергера Лопухина, генерал-майора Альбрехта и некоторых других политических противников Елизаветы Петровны.

Вместе с главными арестованными в крепость тогда заточили и их домочадцев – жен и детей. Драгуны Преображенского полка, участвующие под командой братьев Шуваловых при арестах в домах лиц, подлежащих заключению в крепость, обращались с ними весьма грубо и даже избивали некоторых высокородных особ и генералов.

С ноября 1741 г. свергнутое Брауншвейгское семейство – Анна Леопольдовна, принц Антон-Ульрих и их дети, включая бывшего императора Иоанна Антоновича – находились под арестом в ссылке, сначала в Риге, а затем в Дюнамюндешанце (крепости в устье Двины). Из этой крепости начали поступать в Санкт-Петербург тревожные донесения. «Уведомляю вас, – писала Елизавета Василию Федоровичу Салтыкову, бывшему столичному генерал-полицмейстеру, а затем ответственному за содержание свергнутых и арестованных царственных особ, – что Иоанн, играючи с собачкою, бьет ее по лбу, а как спросят: „Кому де батюшка голову отсечешь?“ – то он ответствует, что Василию Федоровичу», – Салтыкову, стало быть.

Хотя Салтыков опроверг это сообщение, поскольку двухлетний «Иоанн почти ничего не говорит», но подобное попустительство все же признали недопустимым и посчитали необходимым переправить семейство Анны Леопольдовны в Ораниенбург, где содержать всех в постоянной строгости. Но и этот населенный пункт показался встревоженной Елизавете Петровне местом недостаточно надежным, и она приказала камергеру Николаю Андреевичу Корфу осуществить миссию по конвоированию Брауншвейгского семейства в Соловецкий монастырь.

При этом ему приказывалось «…соблюдать строгую охрану заключенных и режима конвоирования каждой из известных персон на Соловки в отдельной повозке, Иоанну Антоновичу при этом не полагалось никакого сопровождения, помимо вооруженной охраны». Когда барон Корф запросил императрицу о разрешении включения в сопровождение малолетнего бывшего императора кормилицы, «…дабы он не плакал дорогой», то с опозданием ответ пришел от вице-канцлера Михаила Илларионовича Воронцова, сообщавшего барону Корфу, что императрица, прочтя, его письмо «изодрать изволила, объявя соизволить при сем, чтобы господин Корф по силе прежнего ее величества соизволение, которое непременно пребывать имеет, поступал».

Государственный Сенат незамедлительно сделал специальное распоряжение «О повсеместном приводе к присяге императрицы Елизаветы Петровны всех чинов людей во всей империи и о незамедлительной переделке во всех присутственных местах государственных печатей». После торжественной коронации Елизаветы Петровны последовали указы о награждении участников государственного переворота и приверженцев цесаревны. На одних торжественно возлагали государственные ордена, иным даровались чины и государственные должности, другим же раздавались имения и участки с деревнями и крепостными крестьянами.

Петр Иванович Шувалов

Особые почести и награды тогда выпали на долю Петра Ивановича Шувалова, его старшего брата Александра Ивановича и их ближайших родственников, в период царствования императрицы Елизаветы Петровны они стали людьми, приближенными к трону и пользовавшимися большим доверием и влиянием.

Но особое доверие новой императрицы тогда выпало на долю Петра Ивановича Шувалова, проведшего реорганизацию русской армии и артиллерии, а также определявшего внутреннюю и внешнюю политику Российской империи. Своей активностью, неуемной энергией и предприимчивостью П.И. Шувалов заслужил славу временщика, имевшего при дворе Елизаветы Петровны неограниченную власть. Без согласия Петра Ивановича Шувалова в то время не решался ни один значительный вопрос, ни одно важное государственное дело, особенно в сфере экономики России, ее внешней и внутренней политике.