Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

Но после разгрома в декабре 1825 г. восстания на Сенатской площади Н.И. Греч столь резко переменил свои взгляды и прежнюю позицию, что даже снискал расположение шефа жандармов Бенкендорфа. В марте 1830 г. в «Северной пчеле» Н.И. Греч публикует пасквиль своего партнера по издательству, Булгарина, в котором Пушкин уже называется автором произведений, «лишенных мысли, возвышенного чувства и истины». Друзья-издатели Греч и Булгарин теперь дружно упрекают поэта в том, что он якобы «…чванится перед чернью вольнодумством и тишком ползает у ног сильных, чтобы те позволили ему нарядиться в шитый золотом кафтан…» С этого начинается совершенно иной период взаимоотношений А.С. Пушкина и поэтов его круга с тандемом Булгарин – Греч, пытавшихся переделать прогрессивную русскую литературу в «послушное орудие» Зимнего дворца.

Николай Иванович Греч

Кстати, Ф.В. Булгарин, так же, как его приятель и компаньон Н.И. Греч, первоначально держался весьма демократических либеральных взглядов, но после восстания декабристов тоже занял открытую верноподданническую позицию и присоединился к числу беспринципных литературных осведомителей Третьего отделения. Они теперь с гордостью считали себя придворными издателями газеты «Северная пчела», цензорами которой тогда по сути являлись руководители Третьего отделения, не позволявшие этому печатному столичному органу публиковать любые материалы либерально-демократического толка.

Степень контроля главы Третьего отделения над изданиями верноподданных компаньонов порой доходила до абсурда. Как-то Ф.В. Булгарин был вызван на ковер к заместителю начальника Третьего отделения генералу А.В. Дубельту, учинившему дрожащему от страха Булгарину страшный разнос по поводу публикации статьи о непостоянстве и некоторой вредности для здоровья столичного населения петербургской погоды (за эту «либеральную выходку» Николай I грозился закрыть газету). Не дав Булгарину возможности пояснить и оправдаться о смысле опубликованной небольшой газетной статейки, генерал Дубельт, стуча по столу кулаком, кричал перепуганному издателю:

«Климат царской резиденции бранишь, негодяй! Смотри у меня!..»

Фаддей Венедиктович Булгарин

Великий императорский гнев на себе собратья по перу Ф.В. Булгарин и Н.И. Греч со страхом испытали в другой раз, когда оба могли в одночасье не только лишиться газеты и журнала, но и оказаться «в местах не столь отдаленных». Женский угодник В.Ф. Булгарин тогда опубликовал в «Северной пчеле» балладу писательницы и поэтессы графини Евдокии Петровны Ростопчиной «Насильный брак», в которой та откровенно намекала на раздел Польши и присоединение ее частей к России. Главными фигурантами поэмы являлись некий барон и взятая им насильно супруга. Из баллады откровенно «торчали уши» героев, олицетворявших в лице разбойного барона Российскую империю, а в хрупкой беззащитной супруге вырисовывалась Польша. Скандал разразился невероятный. Теперь император Николай Павлович в великом гневе стучал кулаками и даже отдал распоряжение о немедленном закрытии журнала и потребовал при этом сурового наказания его издателей.

С огромным трудом директору Третьего отделения графу А.Х. Бенкендорфу удалось уговорить царя не закрывать «придворный журнал», мотивируя свою просьбу тем, что Булгарин не понял подлинного скрытого смысла поэмы графини Ростопчиной. Николай Павлович с трудом согласился с доводами своего любимца, но напоследок все же заявил Александру Христофоровичу довольно остроумно: «Если он (Булгарин. – Г. З.) не виноват как поляк, то виноват как дурак!»

В столичных литературных кругах различных течений теперь все питали к Н.И. Гречу и Ф.В. Булгарину самое глубокое презрение и неприязнь. Их буквально осыпали потоками весьма язвительных и острых эпиграмм. После остроумного высказывания А.С. Пушкина в адрес Н.И. Греча и Ф.В. Булгарина на обеде у Смирдина их стали называть «братья-разбойники».

Авторитет и тиражи изданий «братьев-разбойников» стали снижаться. В 1840-х гг. В.Г. Белинский уничтожил Булгарина и Греча как публицистов. Он весьма прямолинейно и образно охарактеризовал тогда Н.И. Греча: «Это литературный Ванька-Каин, человек, способный зарезать отца родного и потом плакать публично над его гробом, способный вывести на площадь родную дочь и торговать ею… Это грязь, подлость, предательство, фискальство, принявшее человеческий образ». Лишь император Николай I продолжал с удовольствием заявлять про «Северную пчелу»: «Моя газета!»

Однако число ее подписчиков катастрофически падало, доход становился минимальным, а нерасторопность в делах Н.И. Греча, его жизнь в особняке на набережной реки Мойки на широкую ногу привели в конце концов почти к полному разорению. Незадолго до своей смерти Н.И. Греч вынужден был продать дом № 92 на набережной Мойки и перебраться на казенную квартиру своей второй жены.

Новый владелец дома № 92, известный архитектор Иероним Дементьевич Корсини, в 1865 г. перестроил особняк под доходный дом с несколькими меблированными комнатами и стал сдавать их в аренду.