Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

С 16 по 31 декабря 1825 г., на время расследования его дела, Жандра арестовали и содержали на карауле полкового двора лейб-гвардии Измайловского полка. Казематы Петропавловской крепости к этому моменту уже были переполнены, и ее комендант рапортовал Николаю I: «Во вверенный мне крепости не осталось ни одного свободного каземата, ни арестантского покоя…» Комитет тогда установил: «А.А. Жандр не являлся членом тайного общества декабристов, в подготовке государственного переворота участия не принимал и не был замечен в активных действиях восставших в день 14 декабря 1825 года».

Некоторое время спустя после ареста Жандра арестовали и его друга А.С. Грибоедова. 11 февраля 1826 г. к одному из подъездов Главного штаба, строительство которого еще продолжалось, подъехали сани с фельдъегерем и арестованным Грибоедовым. Писатель после допросов декабристов оказался в списке лиц, внушающих подозрение в непосредственной подготовке восстания на Сенатской площади, но Александр Сергеевич вот уже восемь месяцев находился на Кавказе, где служил дипломатическим секретарем при ставке главноуправляющего в Грузии генерала А.П. Ермолова. Напуганный событиями 14 декабря 1825 г. Алексей Павлович распорядился «взять Грибоедова со всеми принадлежащими ему бумагами и доставить в Петербург». Автора комедии «Горе от ума» тогда заключили в помещение гауптвахты Главного штаба, поскольку, по словам декабриста Д.И. Завалишина, Петропавловская крепость «была уже давно битком набита».

В Государственном историческом архиве сохранился рапорт санкт-петербургского коменданта генерал-адъютанта П.Я. Башуцкого от 13 февраля 1826 г. на имя дежурного Главного штаба генерал-адъютанта А.Н. Потапова: «Стоящий в карауле на главной гауптвахте лейб-гвардии егерского полка штабс-капитан Родзянко 3-й представил ко мне при описи вещи, отобранные им от арестованного по высочайшему повелению коллежского асессора Грибоедова, которые при сем к вашему превосходительству препроводить честь имею».

Арестованных содержали в комнатах Главного штаба, предназначенных для начальника штаба Первой действующей армии генерала К.Ф. Толя. Грибоедов и Завалишин находились под арестом в небольшой комнате, служившей Толю спальней и рабочим кабинетом.

Грибоедова подвергли тенденциозным допросам и очным ставкам. Александр Сергеевич держался настороженно и твердо, отрицая предъявляемые ему обвинения. Прямых улик у следствия не было, а декабристы на очных ставках с писателем, спасая автора бессмертной комедии, полностью отрицали его причастность к тайному обществу. А между тем автор книги «А.С. Грибоедов и декабристы» М.В. Нечкина писала в 1947 г.: «Когда, много лет спустя, у ближайшего друга автора „Горя от ума“ А.А. Жандра спросили о действительной степени участия Грибоедова в заговоре 14 декабря, тот ответил: „Да какая степень? Полная“. Северная дума, возглавлявшая Северное общество, решила в 1825 году принять Грибоедова в члены тайного общества, но, по словам А.А. Бестужева, декабристы не хотели подвергать опасности такой талант. Рылеев принял Грибоедова тогда условно».

Александр Сергеевич Грибоедов

Первый допрос Грибоедова проводил генерал-адъютант Левашов. Протокол содержит ответы писателя на предъявленные ему вопросы генерала: «Я тайному обществу не принадлежал и не подозревал о его существовании. По возвращении моему из Персии в Петербурге в 1825 году я познакомился посредством литературы с Бестужевым, Рылеевым и Оболенским. Жил вместе с Одоевским и по Грузии был связан с Кюхельбекером. От всех лиц ничего не слыхал могущего мне дать малейшую мысль о тайном обществе. В разговорах их видел часто смелые суждения насчет правительства, в коих сам я брал участие: осуждал, что казалось вредным, а желал лучшего. Более никаких действий моих не было, могущих на меня навлечь подозрения, и почему оное на меня пало, истолковать не могу».