Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

В просторечии невеждыКороче знать я вас желал,Но эти сладкие надеждыТеперь я вовсе потерял.Без вас – хочу сказать вам много,При вас – я слушать вас хочу,Но молча вы глядите строго,И я, в смущении, молчу!Что делать? – речью безыскуснойВаш ум занять мне не дано…Все это было бы смешно,Когда бы не было так грустно.

В конце 1840 г. М.Ю. Лермонтов возвращался из краткосрочного отпуска в свой Тенгинский пехотный полк, участвовавший в боевых действиях с горцами на Кавказе. Александра Осиповна, воспользовавшись этой неожиданной оказией, передала с поэтом письмо к своему дяде по матери – сослуживцу Михаила Юрьевича – рядовому Николаю Ивановичу Лореру, декабристу и соратнику руководителя Южного общества П.И. Пестеля.

Лорер был автором текста знаменитого документа заговорщиков – «Русской правды». По мнению ссыльных декабристов, Лорер был чрезвычайно добродушным человеком и отличался миролюбивым и веселым нравом. Его великолепный талант рассказчика всегда помогал друзьям по восстанию облегчать тяжелые условия сибирской ссылки. После шестилетней каторги в Чите и Петровском заводе его переводят рядовым на Кавказ, в Тенгинский пехотный полк. Через четыре года службы Лорер производится в прапорщики и весной 1841 г. получает отпуск для лечения на курорте Пятигорска. Здесь Николай Иванович встретился и тесно познакомился с М.Ю. Лермонтовым, передавшим ему письмо от племянницы А.О. Смирновой-Россет. Лорер стал свидетелем последних дней жизни поэта, а во время похорон нес гроб с телом М.Ю. Лермонтова. Николай Иванович оказался наблюдательным человеком и свидетелем многих исторических событий и моментов, которыми в изобилии была наполнена его жизнь и воинская служба. Им оставлены яркие, интересные воспоминания о Пятигорске и о Тульчине, с детальным описанием событий тех лет и лиц, активно участвовавших в них.

Николай Иванович Лорер

Дружеские отношения связывали Александру Осиповну Россет с Николаем Васильевичем Гоголем. Считают, что Н.В. Гоголь сказал по поводу Н.А. Россет самые точные возвышенные слова: «Это перл всех русских женщин, каких мне случалось знать, а мне многих случалось из них знать прекрасных по душе. Но вряд ли кто имеет в себе достаточные силы оценить ее. И сам я, как ни уважал ее всегда и как ни был дружен с ней, но только в одни страждущие минуты, и ее, и мои, узнал ее. Она являлась истинным утешителем, тогда как вряд ли чье-либо слово могло меня утешить, и, подобно двум близнецам-братьям, бывали сходны наши души между собою».

В эти же годы В.Г. Белинский также возвышенно расточал похвалы этой аристократке и фрейлине императрицы: «Свет не убил в ней ни ума, ни души, а того и другого природа отпустила ей не в обрез. Чудесная, превосходная женщина. Я без ума от нее».

Поэтически воспетая и высоко оцененная своими многочисленными поклонниками-литераторами и друзьями, Александра Осиповна Россет оставалась человеком доброй души и сердца. Человек благородного сердца, Россет прожила долгую жизнь и, уставшая от множества потерь, тихо ушла из жизни 7 июня 1882 г. в Париже и, согласно ее воле, была похоронена в Москве.

После смерти А.О. Россет герой Кавказской войны, генерал-фельдмаршал князь Александр Иванович Барятинский рассказывал ее дочери: «Ваша мать единственная во всем; это личность историческая, со всесторонними способностями. Она сумела бы и царствовать, и управлять, и создавать, и в то же время она вносит и в прозу жизни что-то свое личное. И все в ней так естественно».

А император Николай Павлович искренне говорил об Александре Осиповне: «Это – джентльмен». В царском выражении прозвучала тогда весьма редкая и великая похвала российского самодержца женщине, с удивлением усмотревшего в ней рыцарские черты ее характера.

Гувернантка семейства Смирновых, прожившая с Александрой Осиповной около сорока лет, писала ее дочери: «За всю нашу сорокалетнюю дружбу ни в переписке, ни совместной жизни, ни в молодости, ни в зрелых года, после разлуки, ни в старости, когда ваша мать стала уже бабушкой, – я не слыхала от нее ни одного банального, низменного слова. В ней была та строгая нравственная неподкупность, о которой говорится в Писании. Она была сильна душой, сердцем и умом. А тело ее так часто было слабо! Уже с 1845 года, и особенно с рождения Вашего брата у нее в жизни было больше шипов, чем роз».

В памяти друзей-литераторов Александра Осиповна осталась человеком, способным вдохновлять их на творчество и создание их лучших произведений.

Александра Осиповна Смирнова-Россет прожила замечательную жизнь, оставив потомкам интересные мемуары, дневниковые записи и переписку с знаменитыми людьми Российской империи XIX столетия.