Техносоциализм. Как неравенство, искусственный интеллект и климатические изменения создают новый миропорядок

В ближайшем будущем генотерапия позволит нам устранять генетические нарушения и избавляться от наследственных заболеваний, но появлению «спроектированных» младенцев, конечно же, будут сопутствовать этические дилеммы. Скоро мы станем свидетелями высадки первых людей на Марсе, но многие скажут, будто тратить миллиарды на космос, когда у нас и так куча проблем на Земле, – просто издевательство. Сегодня 72 % американцев имеют возможность заказывать разные товары на Amazon и получать их на следующий день; однако до сих пор на нашей планете более чем у миллиарда людей нет доступа к чистой воде или элементарной санитарии. Наши умные часы помогают предсказать вероятность сердечного приступа, но распространение подобной информации влечет за собой массовые нарушения конфиденциальности личных медицинских данных и отказ страховщика предоставить страховку на основе такой информации. У нас появятся автономные транспортные средства, позволяющие забыть о ДТП и смертельных случаях на дороге, но взамен мы оставим без работы миллионы водителей грузовиков.

Похоже, простого ответа нет. Если мы действительно внедрим новейшие технологии, то, безусловно, столкнемся с трудностями и беспорядками; но если мы будем сопротивляться этим достижениям, то в конечном счете нанесем еще больший ущерб, особенно будущему, которое унаследуют наши дети и внуки.

Когда мы фокусируемся на том, чтó может пойти не так с технологиями типа искусственного интеллекта или генной терапии, дискуссия часто вращается вокруг сложнейшего вопроса: следует ли нам принять эту технологию, или лучше предотвратить возможный вред, который она может нанести?

Основная проблема подобных рассуждений в том, что мы, как учит нас история, всегда и неизбежно выбираем технологию. Отказ от восьмидорожечных картриджей и Betamax нельзя считать примером широкого отказа общества от технологий. Экономики, полномасштабно отвергающие новые технологии, всегда отстают в плане конкурентоспособности и в конце концов, чтобы ее сохранить, бывают вынуждены внедрять те технологии, от которых они пытались отказаться. Наборы навыков меняются, отрасли промышленности угасают. Уже сейчас мы живем во времена, когда от угля и нефти скоро откажутся по всей планете, несмотря на долгосрочные усилия политиков, отраслевых лоббистских групп и профсоюзов, десятилетиями боровшихся с изменениями в этой сфере. Кино- и звукозаписывающая индустрии сопротивлялись файлообменникам типа Napster и BitTorrent, тратили сотни миллионов долларов, пытаясь предотвратить свободную загрузку медиаконтента, и в итоге проиграли. Сегодня стриминговые сервисы стали главными медиаплеерами.

Если рассматривать ситуацию в историческом контексте, то для общества было бы гораздо полезнее попытаться договориться об упорядоченном переходе на подобные технологии, а не сопротивляться им. Мы могли бы создать программы профессионального переобучения для шахтеров, добывающих уголь, чтобы помочь им освоить работу по другим направлениям, даже привлечь их к добыче других ресурсов, таких как кристаллический кремний, или к переоснащению энергетической отрасли возобновляемыми источниками энергии и аккумуляторными системами. Тем более что получение солнечной энергии обходится любой крупной экономике мира дешевле, чем добыча угля или газа[42]. В течение следующих 20 лет вся планета с неизбежностью перейдет на системы возобновляемой энергии, так почему бы это не поощрять?

В итоге мы получаем различные варианты возможного будущего. На одном конце спектра у нас максимальное сопротивление изменениям, а на другом – оптимальный путь к внедрению новых прорывных технологий и адаптации к меняющемуся миру. В одно и то же время мы могли бы иметь четкую политическую линию, прикладывать усилия для смягчения последствий климатических изменений, способствовать усилению равенства и инклюзивности, а также укреплению строгих этических стандартов; или, наоборот, вести запутанную политику, игнорировать основные научные данные и совершенно ни во что не вмешиваться.

Перед нами стоит задача предугадать, какое общество возникнет из этого плавильного котла возможностей. Мы попытаемся ответить на данный вопрос и наметить наиболее вероятный путь или обрисовать ряд возможностей, с которыми столкнется мир. Когда мы говорим о мире техносоциализма, мы не говорим о политических стратегиях по изменению политической философии, – мы имеем в виду сочетание факторов давления, ведущих к глобальному движению, которое изменит наше общество и образ жизни.