Читаем Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия полностью

Следующее упоминание коренных американцев начинается с цитирования Декларации независимости, в которой говорится о том, что английский король оказывает поддержку "безжалостным индейским дикарям, чье известное правило ведения войны заключается в безоговорочном уничтожении людей всех возрастов, полов и состояний". Отметив, что в наши дни такая характеристика кажется "архаичной и даже оскорбительной", Пинкер далее утверждает, что "мужчины в негосударственных обществах" на самом деле регулярно занимались именно таким безудержным насилием, в частности, совершали массовые убийства целых деревень, а также пытки, изнасилования, калечение и каннибализм. На протяжении пяти страниц упоминаются коренные народы Новой Гвинеи и Австралии, а также Новой Англии, яномамо и инуиты, и создается впечатление, что коренные американцы и негосударственные народы - это, по сути, одна и та же категория; что их общества были принципиально и безжалостно насильственными; и что они существовали в подавляющем большинстве случаев в жестоком прошлом, а не в мирном настоящем. Все эти три впечатления являются откровенно ложными.

На последующих 500 страницах можно найти еще около десятка подобных ссылок (освещение коренных американцев приходится в основном на первую половину книги), усиливающих это ложное троякое впечатление. Выделенные случаи явных актов насилия, совершенных негосударственными коренными народами, приравниваются к доказательствам эпохи насилия или культур, которым присуще насилие - это различие Пинкер проводит для Запада и новейшей истории, но не для предыстории и не для коренной Америки. График "процент погибших в войне" делит общества на три негосударственные категории и одну государственную категорию. Коренные американцы возглавляют все три категории негосударственных обществ, что, по-видимому, дает основание утверждать, что они являются самыми жестокими негосударственными обществами человечества.

Когда Пинкер все же кратко признает существование в прошлом государств в коренной Америке, он обращается не только к империи ацтеков, но и к самому старомодному и стереотипно предвзятому представлению об ацтекском обществе - как о таком, которое делало "доколумбову Мексику ... несомненно опасным местом". ...несомненно, опасным местом". В этом графике количественной оценки и ранжирования "смертности в военных действиях" на самом верху категории государств находится "Древняя Мексика, до 1500 г. н.э.", уверенно опережая таких претендентов, как "Мир, 20-е века (войны и геноциды)" и "Европа 1900-1960 гг.". Если вы думали, что Первая и Вторая мировые войны, а также холокосты, чистки и погромы той эпохи показывают человечество в его самом жестоком виде, то вы ошибались: ацтеки победили в двадцатом столетии. Этот очевидный факт вновь представлен в виде данных на другом графике "Число погибших в войне", где "Центральная Мексика, 1419-1519" значительно превосходит "Германию, XX век".

Каждый раз, когда ацтеки появляются в книге, они изображаются как одни из самых экстремальных в истории приверженцев пыток и садистского насилия, часто со ссылкой на предполагаемые данные, которые ошибочны до абсурда - они (если воспользоваться фразой Сары Батлер, обсуждающей аналогичное искажение европейского средневековья) "невероятно конкретны и невероятно высоки". Нам говорят, например, что "ацтеки приносили в жертву около сорока человек в день, всего 1,2 млн. человек". Создается впечатление, что ацтеки опускали все "свои жертвы в огонь, вытаскивали их перед смертью и вырезали бьющиеся сердца из груди". В конце книги ацтеки предстают как мучители собственных детей.

Читатель, чье представление о культуре ацтеков (или майя, или мезоамериканцев) почерпнуто из видеоигр и фильма Мела Гибсона "Апокалипто", может согласиться с тем, что в течение столетия ацтеки вырезали бьющиеся сердца у сорока человек в день. Но ни один исследователь ацтеков не верит в такую патентованную чушь сегодня, и очень немногие когда-либо верили. Как же Пинкер пришел к такому выводу? Тот, кто хорошо знаком с историей ацтеков, быстро догадается об ответе, но от подавляющего большинства читателей этого ожидать не приходится. Пинкер использует оценки смертей и казней на войне - ритуальных казней пленных, традиционно называемых на Западе "человеческими жертвоприношениями", - составленные Мэтью Уайтом, историком-библиотекарем, не являющимся специалистом по истории ацтеков или коренных американцев, который сам использовал оценки, составленные в конце XIX - середине XX века (которые все чаще рассматриваются учеными как устаревшие).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чешское время. Большая история маленькой страны: от святого Вацлава до Вацлава Гавела
Чешское время. Большая история маленькой страны: от святого Вацлава до Вацлава Гавела

Новая книга известного писателя Андрея Шарого, автора интеллектуальных бестселлеров о Центральной и Юго-Восточной Европе, посвящена стране, в которой он живет уже четверть века. Чешская Республика находится в центре Старого Света, на границе славянского и германского миров, и это во многом определило ее бурную и богатую историю. Читатели узнают о том, как складывалась, как устроена, как развивается Чехия, и о том, как год за годом, десятилетие за десятилетием, век за веком движется вперед чешское время. Это увлекательное путешествие во времени и пространстве: по ключевым эпизодам чешской истории, по периметру чешских границ, по страницам главных чешских книг и по биографиям знаменитых чехов. Родина Вацлава Гавела и Ярослава Гашека, Карела Готта и Яна Гуса, Яромира Ягра и Карела Чапека многим кажется хорошо знакомой страной и в то же время часто остается совсем неизвестной.При этом «Чешское время» — и частная история автора, рассказ о поиске ориентации в чужой среде, личный опыт проникновения в незнакомое общество. Это попытка понять, откуда берут истоки чешское свободолюбие и приверженность идеалам гражданского общества, поиски ответов на вопросы о том, как в Чехии формировались традиции неформальной культуры, неподцензурного искусства, особого чувства юмора, почему столь непросто складывались чешско-российские связи, как в отношениях двух народов возникали и рушились стереотипы.Книга проиллюстрирована работами пражского фотохудожника Ольги Баженовой.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Андрей Васильевич Шарый , Андрей Шарый

География, путевые заметки / Научно-популярная литература / Образование и наука
Семь грехов памяти. Как наш мозг нас обманывает
Семь грехов памяти. Как наш мозг нас обманывает

Итог многолетней работы одного из крупнейших специалистов в мире по вопросам функционирования человеческой памяти. Обобщая данные научных исследований по теме – теоретических и экспериментальных, иллюстрируя материал многочисленными примерами, в том числе из судебной практики и из художественной литературы, автор не только помогает разобраться в причинах проблем, связанных с памятью, но и показывает, как можно ее усовершенствовать и в итоге улучшить качество своей жизни.«Выдающийся гарвардский психолог Дэниел Шектер изучает ошибки памяти и разделяет их на семь категорий… Новаторское научное исследование, дающее представление об удивительной неврологии памяти и содержащее ключ к общему пониманию сбоев в работе мозга». (USA Today)В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Дэниел Шектер

Научная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука