Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Во-вторых, Американский континент на протяжении многих веков был важным местом для насильственного осуществления и развития империалистического капитализма Запада. Пинкер рассматривает эту историю через призму "мягкой коммерции" и "цивилизующего" воздействия "гуманизма эпохи Просвещения". Но если взглянуть на нее с точки зрения коренных американцев, то глобализация под руководством Запада выглядит гораздо менее мягкой, а ее "цивилизационный процесс" - гораздо менее цивилизованным. В результате, как это ни парадоксально, учитывая направленность книги Пинкера, преуменьшается значение постоянного насилия, связанного с освоением, завоеванием и колонизацией, а также то, как это насилие отражается в неравенстве современных политических режимов и социально-экономических структур - как внутри стран полушария, так и между ними.

Наконец, искаженный портрет коренных американцев в книге имеет последствия для ее основной аргументации. Более точное и сложное понимание насилия в коренной Америке показало бы большую вариативность во времени и по регионам, причем такие переменные, как изменение климата и вторжение извне, определяли бы уровень насилия, а не врожденные импульсы или культурные императивы. Регион за регионом сменяли друг друга периоды времени, отмеченные войной или миром, лишениями или изобилием, преследованиями или терпимостью, причем не только на протяжении пяти веков после начала колонизации европейцами, но и в течение тысячелетий до этого.

Относительно низкий уровень насилия в Америке сегодня не охватывает все регионы и не приносит им пользу, а в многовековом масштабе событий недостаточно для того, чтобы продемонстрировать необратимые изменения. Таким образом, общая картина будет скорее циклической, чем телеологической. Как заметил один из исследователей недавней геноцидной войны против гватемальских майя, "подобные насилия имеют тенденцию зацикливаться во времени, не столько преодолеваясь, сколько затихая на время". И даже если насилие против коренных народов имеет циклический характер на уровне штата, на местном уровне оно может быть вездесущим и неумолимым - например, для активистов экологических движений коренных народов в Бразилии, Боливии и Перу; для жителей деревень, противостоящих наркокартелям; для семей в регионах Америки, где женщины коренных народов становятся мишенью и исчезают десятилетие за десятилетием. Если история окажется менее позитивной и вдохновляющей для коренных американских обществ, то не может ли это быть характерно для всех человеческих обществ? Если это так, то триумф лучших ангелов нашей природы, в изложении Пинкера всего лишь нескольких поколений назад, будет - что страшно - временным.

Пинкер излагает свой тезис с первого абзаца предисловия к своим книгам как счастливый сюрприз: "Хотите верьте, хотите нет - а я знаю, что большинство людей не верят, - но насилие снижалось на протяжении длительных периодов времени, и сегодня мы, возможно, живем в самую мирную эпоху существования нашего вида.' Это гениальная наклейка на бампер, созданная специально для Twitter, и в 2017 г. она была повторена в часто цитируемом комментарии Билла Гейтса ("Звучит безумно, но это правда"; Пинкер "показывает, как мир становится лучше" и "это самое мирное время в истории человечества"). Но за этой установкой "ты не поверишь - но" скрывается менее благодушная установка, скорее напоминающая фундамент "ты уже знаешь - это": Запад лучше, чем не-Запад. Таким образом, именно победа Запада над другими культурами сделала мир лучше. Устойчивость такого отношения была очевидна в дискуссиях вокруг пятидесятилетия плавания Колумба в 1492 г., и точно так же она проявилась в дискуссиях - на уровне национальной и международной политики и СМИ - по поводу пятидесятилетия испанского вторжения в Мексику ацтеков (как показано в начале этой главы).

В книге Пинкера разрыв между суждениями "Запад/Другой" и "настоящее/прошлое" нигде не проявляется так ярко, как в его отношении к коренным жителям Америки. Возможно, контрнарратив коренных американцев достаточен для того, чтобы выдернуть ковер из-под ног Пинкера, не в последнюю очередь из-за его связи с колониализмом и неоколониализмом Запада, а также из-за центрального значения триумфа Запада в мировоззрении Пинкера. Но даже если контрнарратив коренных американцев не может отменить более широкий нарратив Пинкера - особенно такие его краеугольные камни, как рост осведомленности о правах человека, снижение уровня убийств и предотвращение (пока) третьей мировой войны, - он , безусловно, подрывает монолитное впечатление, создаваемое этим нарративом, и требует более внимательного рассмотрения контрнарративов и их последствий для будущего.

 

Глава 14. Возникновение и рост сексуального насилия

 

Джоанна Бурке