Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Статистические ограничения усугубляются тем, что Пинкер дает узкое определение "насилия". Это вторая проблема его аргументации. Определение насилия, данное Пинкером, в значительной степени основано на юридических нормах: есть преступник, жестокое действие, вредные последствия. Большинство видов насилия сегодня не соответствует этой модели. Оно носит структурный и институциональный характер. Оно связано с повсеместным отсутствием безопасности, бедностью, болезнями и неравенством. Этот вид насилия силен именно потому, что он натурализовался: это "факт жизни", который, кажется, невозможно оспорить. Это отчасти объясняет, почему, как справедливо подчеркивает Пинкер, современная жизнь характеризуется свободно плавающей тревогой по поводу насилия. Эти широко распространенные формы сексуального насилия не являются политически нейтральными: они поддерживаются экономической и социальной политикой и поддерживаются правовыми и политическими процессами. Этому также бросили вызов такие активисты, как Тамара Берк, которая начала движение "MeToo" именно с учетом системной сексуальной эксплуатации афроамериканских женщин и женщин из других меньшинств. Сексуализация гендерного, расового и экономического господства является одной из форм насилия.

Более того, именно эти формы насилия, по мнению Пинкера, могут быть искоренены без "децивилизующих" последствий протеста, как это было в 1960-е годы. По мнению Пинкера, насильственный протест неправилен, однако политика эмансипации для групп, подвергающихся системному насилию, может быть единственным способом добиться перемен. Права не просто возникли как часть мирного, цивилизационного процесса. В книге "Изобретение прав человека. История" (2006 г.), литературовед Линн Хант считает, что рост сочувствия к незнакомым людям стал результатом резкого взрыва в публикации и чтении романов. Эпистолярный роман учил читателей представлять, что другие люди похожи на них самих. Все мы обладаем внутренним пространством чувств. Разделенная тайна боли и удовольствия способствовала сопереживанию. Другими словами, она утверждает, что художественная литература была главным инструментом воспитания чувств, изменяя человеческую чувствительность. Но это не соответствует историческим данным: права чаще всего достигались путем протеста, который часто носил насильственный характер. Права не возникают из универсальных, вневременных моральных истин, а завоевываются в социальной борьбе в реальном мире. По мнению Пинкера, насильственный протест - это неправильно, но для людей, подвергающихся систематическому сексуальному насилию, он может быть единственным спасением.

Третья ловушка, в которую попадает Пинкер, - это минимизация определенного вреда. Он делает это, в частности, из-за непонимания истории. Он утверждает, что "нужно долго и упорно искать в истории и разных культурах признание вреда изнасилования с точки зрения жертвы". Это не так. Изнасилование является чудовищным актом именно потому, что известно, что оно наносит серьезный вред жертвам. Учебники по медицинской юриспруденции изобиловали описаниями вреда, причиняемого изнасилованием, утверждая (по словам Альфреда Свейна Тейлора в его влиятельном труде "Медицинская юриспруденция" 1861 года), что жертва может "выдержать все моральные и физические травмы, которые только может нанести ей совершение преступления".

Однако в более ранние периоды формулировки этого вреда были иными. До 1860-х годов жертвы любого вида насилия не использовали слово "травма" для обозначения своих эмоциональных или психологических реакций. Это понятие было придумано профессором хирургии больницы Университетского колледжа в Лондоне Джоном Эриксеном в 1866 г. Однако у жертв были и другие языки для передачи своей боли. Когда обсуждались последствия изнасилования, внимание уделялось физической и моральной сферам. Женщины "таинственным образом истощаются, болеют, бледнеют, худеют, покрываются воском и, наконец, покидают землю и отправляют свои формы в заветные могилы, - как взорванные плоды, падающие еще не созревшими" (так один автор объяснял последствия "принудительной любви" или супружеского изнасилования в 1869 г.). Жертвы регулярно ссылались на "бесчувствие", чтобы передать свое страдание. Жертвы изнасилования описывались как "в состоянии лихорадки" (1822), "очень больная, после того как некоторое время лежала в обморочном состоянии" (1866) и в "состоянии прострации" (1877). Это очень разные способы признания "вреда изнасилования с точки зрения жертвы", но очень сильные для своего времени.