Тесные комнаты (СИ)

- Но ты должен есть, милый... иначе совсем ослабнешь...так что если будешь сегодня умницей, мистер Де Лейкс поможет тебе и с другими вещами... Видишь какой он добрый и замечательный! Он понимает нашу проблему, милый, и кроме того... Его тоже не обошли стороной... жизненные трудности...

В это мгновение у Сиднея по позвоночнику пробежал мороз, ибо юноша закричал, как кричит дикое животное, которое почувствовало, как пуля вскользь задела ему череп.

Миссис Уэйзи закрыла глаза.

- Тебе необходимо питаться и ты будешь есть, - немного помолчав произнесла мать и встала.

Юноша отрицательно замотал головой, которая в эту минуту показалась Сиднею головою какого-то зверя, ибо желтая копна его волос очень походила на гриву лесного животного.

- Мы не станем на тебя ее надевать, любимый, если ты добровольно согласишься поесть.

Еще один дикий вопль разодрал горло юноши, и все вены и артерии на его шее вздулись, отчетливо проступив из-под кожи.

Ирен позвонила, и ждавший снаружи слуга вернулся в комнату принеся с собой что-то вроде смирительной рубашки, которую он быстро и умело нацепил на Гарета.

Сидней почувствовал что теряет сознание: из подмышек у него, как это бывало в тюрьме, заструился ледяной пот. Однако он твердо решил выстоять до конца, чтобы не возвращаться к Вансу провалив все дело, и кроме того, Сидней хотел так или иначе быть рядом с этим странным, нездоровым юношей, который отказывался едой поддерживать в себе жизненные силы.

- Всего один кусочек хлеба, не больше, милый... Одну крошечку, вот, из моих рук...

Миссис Уэйзи умелым движением разжала сыну рот, сунула ему на язык кусок хлеба и насильно закрыла челюсти.

- Жуй, Гарет... жуй!

Гарет, истекая слюной, с величайшим трудом попробовал прожевать мякиш, и взгляд его вытаращенных и полных ужаса глаз переметнулся на Сиднея.

Внезапно он энергично закивал головой на нового "помощника".

- Хочешь, чтобы Сидней тебя покормил?

Глаза Гарета выразительно расширились.

- Думаю, он хочет, чтобы его кормил ты, - заключила миссис Уэйзи, повернувшись к Сиднею.

Сидней встал, и взглядом ища у матери Гарета поддержки или подсказок, поднес кусок хлеба ко рту юноши. Тот взял пищу у него из рук и прожевал.

- Может быть еще? - осведомилась миссис Уэйзи еле слышным голосом, который был даже тише, чем шепот.

Но Сидней уже положил Гарету в рот второй кусочек. Юноше прожевал и проглотил и его. Прилежно повторяя эти действия, Сидней вскоре скормил ему весь ломоть хлеба.

Но как только Сидней собрался убрать руку, юноша поймал ртом его средний и указательный пальцы и зажал их в оскаленных зубах. Миссис Уэйзи сейчас же бросилась к сыну, однако Гарет, как видно, не собирался укусить Сиднея или сделать ему больно, а просто держал его пальцы нежной хваткой у себя во рту.

Видя, как спокойно и доброжелательно Сидней отреагировал на эту выходку, миссис Уэйзи не стала ничего делать. Она лишь дожидалась конца этой сцены, так смиренно и тихо, словно застала их двоих за молитвой.

Потом, так же неожиданно, Гарет выпустил из зубов пальцы Сиднея и новый "товарищ" подался назад и сел на стул, который Ирен расторопно поставила ему поближе.

Миссис Уэйзи принялась усердно вытирать Гарету рот от слюней и крошек.

Она, казалось, не решалась посмотреть на Сиднея. Но вот она оторвалась от "подопечного", и сделав несколько шагов к "помощнику больного", сказала почти нараспев: "Тебе просто цены нет... Если ты останешься, это будет настоящее счастье... Я и не мечтала о том, что у нас в доме появится такой человек как ты... Я буду твоей вечной должницей".

Мать Гарета вышла из комнаты и осталась ждать снаружи, за колышущейся портьерой. Оттуда послышались ее всхлипы, но Сидней почти не обратил на них внимания, ибо тем временем Гарет устремил на своего нового товарища такой жадный и требовательный взгляд, что тот, не замечая счастливых стенаний матери, подошел к юноше и быстро склонившись над ним и поцеловал его в губы, тотчас получив ответный поцелуй.

Вниз по бесконечным ступенькам Сидней спускался ужасно медленно. Ирен Уэйзи ждала его у подножья лестницы, положив левую руку, на которой красовался огромный желтый камень, на старинную опору перил.

- Милый, ты выглядишь безумно уставшим. Голос ее опять звучал жестко и суховато. Но видя, что она проявляет о нем искреннюю заботу и беспокойство, Сидней почувствовал легкость и умиротворение.

- Это скорее не усталость... а счастье, - ответил он ей.

Мать Гарета на секунду задумалась над его словами, а потом ответила: "у тебя есть для этого все причины".

Она проводила его в небольшой альков, примыкавший к обеденному залу.

- Здесь уютнее, - объяснила Ирен. - С тобой точно все хорошо? - вновь вернулась она к теме его самочувствия.

И действительно, Сидней сотрясался от дрожи, однако его нервное возбуждение имело совсем другие, не связанные со здоровьем причины.

Ирен позвонила в колокольчик (в этом доме в каждой комнате имелся колокольчик, чтобы кого-то вызывать).

- Может, горячего шоколаду?