The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Каждое лето чета Харрисон открывает праздники садоводов по всей стране — обычно католические. Миссис Харрисон в церковь не ходит, но, родившись католичкой, считает своим долгом по возможности помогать церкви.

«К югу мы доехали аж до Солсбери. Как называлось то место к северу от Лондона, Гарри? Ах ты ж, батюшки, забыла. Харпенден, вот как. В местных газетах расписали, что мы приедем на открытие. Всегда так делают… Еще мы судим конкурсы красоты. Помогаем инвалидам, слепым, ну и церквям. Мне, вообще-то, все равно, ради кого это все… Обычно я вначале коротко говорю, что мне очень приятно быть здесь и сделать им что-то полезное. Передаю им привет и наилучшие пожелания от Джорджа и мальчиков. А когда мы обходим палатки, нас засыпают вопросами. Нам нравится. Ну, хоть чем-то людям помочь».

Родной отец Ринго, тоже Риччи Старки, очень редко виделся с Ринго, с тех пор как развелся с его матерью. Ринго было тогда пять лет.

Как вспоминает Ринго, отца он, когда вырос, видел лишь один раз. Было это в 1962 году — он тогда еще играл с группой Рори Сторма.

«Я как-то зашел к Старки, а он там, — рассказывает Ринго. — К тому времени я уже повзрослел и ничего не имел против него. Он сказал: „Я вижу, у тебя машина“. А я как раз тогда купил „зодиак“. Я говорю: „Хочешь выйти взглянуть?“ — „Хочу“. Мы вышли, он осмотрел мою машину. И на том все. Я его больше не видел и с ним не общался».

Позже отец Ринго уехал из Ливерпуля. Теперь он живет в Кру, работает кондитером в булочной, подрабатывает мойщиком окон. Он снова женился, но детей у него нет. Ринго — его единственный сын, а дети Ринго — единственные внуки. Он собирает их фотографии, выдирает их из газет. Успехам сына он совершенно не завидует, только жалеет, что их не увидел его отец, — тот Маленького Риччи обожал. В семье его самого называют Большим Риччи, а Ринго — Маленьким Риччи.

С первых дней славы Ринго его отец сознательно избегал известности и самого Ринго, что достойно всяческого уважения. Когда люди замечали сходство имен и спрашивали, не родня ли он Ринго, он отвечал, что дядя. Однако Большой Риччи признается, что был бы не прочь повидаться с сыном. «Но я медлительный. Меня надо пнуть, чтоб с места сдвинуть». Его раздражает, когда Гарри Грейвза, отчима Ринго, порой называют в газетах «отцом Ринго». Он хотел бы внести ясность, но в то же время не хочет, чтобы пресса прознала, кто он и где живет. Ему неохота очутиться в лучах славы Ринго.

Как и Ринго, он тих и склонен к самоуничижению. У них с Ринго много общего внешне — в особенности нос. И оба терпеть не могут лук, что очень странно, — они же практически не жили вместе.

Мать Ринго Элси и отчим Гарри Грейвз живут в роскошном бунгало, как с выставки «Идеальный дом», в Вултоне, очень престижном районе Ливерпуля. Дом обошелся в восемь тысяч фунтов. Найти его помогла Мари Магуайр, подруга детства Ринго. Неподалеку, в лучшей части Вултона, жили Эпстайны. Элси и Гарри — единственные из битловских родителей, кто остался в Ливерпуле.

Дом стоит вдали от дороги, на участке почти в акр, и окружен лужайками и кустами роз. Это очень шикарный район, где все дома словно безлюдны и смахивают на экспонаты с выставки, — в отличие от бывшего района Дингл, где на каждом шагу люди высовываются из окон или толкутся на ступенях.

Дом со вкусом обставлен мягкой мебелью «Джи-План» — все купил Ринго. На стенах в дорогих рамках висят три золотых и два серебряных диска «Битлз». Над телевизором — свадебная фотография Риччи и Морин с ребенком.

«Сейчас, — говорит Элси, — мне кажется, что самым потрясающим был тот первый концерт в „Палладиуме“. Когда я сидела в зале и слушала, как все эти лондонцы кричат от восторга. Конечно, мне понравились премьеры обоих фильмов. И прием в ливерпульской ратуше. Они были такие чудесные. Все было чудесно… Я хочу еще сказать: Ринго никогда не задирал нос. Его жизнь совсем не изменилась. И Морин очень тихая, очень естественная».

«Пожалуй, мне больше нравилась их ранняя музыка, — признается Гарри. — Всякий рок-н-ролл. Но ведь и на месте стоять нельзя, правда? Такой уж у них бизнес. Теперь их мелодии надо слушать внимательно, по нескольку раз».

Родители Ринго последними переехали в новый дом. «Раньше мне про переезд и слушать было неохота. В Дингле мне так нравились соседи. Даже когда ребята прославились, соседи относились к нам по-прежнему. Мы никогда не чувствовали себя лишними. Но фанаты стали невыносимы. В конце концов сдали нервы. Теперь-то получше, тем более здесь… Правда, ребятам все равно сложно. Помню, Риччи сидел дома до темноты: опасался выходить при свете. Ужас, да? Но ведь нельзя, чтоб тебе досталось сразу все… Казалось, здесь будет поспокойнее. Шумиха всегда была невыносима — эти вездесущие репортеры, эти люди, которые постоянно куда-нибудь нас звали что-нибудь открывать. А здесь очень тихо. И никто не знает наш новый телефон».