The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Их выручил ударник другой группы, тоже пришедшей в «Голубой ангел» на прослушивание. Его звали Джонни Хатч, и он считался одним из трех лучших ударников в Ливерпуле. С прослушивания осталась фотография. Джонни Хатч сидит в глубине, скучающий и высокомерный. Стю, как обычно, толком не разглядишь. Он стоит спиной к Ларри Парнзу, пряча от него аппликатуру.

На прослушивании выбирали аккомпанирующую группу для Билли Фьюри. Ларри Парнзу никто не понравился, но The Silver Beatles он предложил двухнедельные гастроли по Шотландии, аккомпанировать Джонни Джентлу, своему последнему и еще неизвестному открытию. Речь не шла об их гастролях. The Silver Beatles отводилась весьма незначительная роль. Но это был их первый нормальный, профессиональный ангажемент и вдобавок первые гастроли, пусть даже короткие и второсортные.

Джордж, которому вскоре исполнялось шестнадцать, воспользовался для поездки двухнедельным отпуском. Полу надлежало корпеть над экзаменами обычного уровня, но он не собирался отказываться от гастролей из-за какого-то аттестата о среднем образовании. Айвен Вон, его товарищ по институту, вспоминает, как они спорили, как он уговаривал Пола не дурить — нельзя вот так взять и уехать, бросив подготовку к экзаменам. Отца Пол как-то умудрился убедить, что у него двухнедельные каникулы. Мол, в школе велели как следует отдохнуть. Пол сказал, что к экзаменам вернется, а гастроли — прекрасный отдых для мозгов. Неудивительно, что он сдал всего один экзамен.

Для гастролей по Шотландии им снова понадобился ударник. Им стал Томас Мур. Про него они помнят только, что пришли к нему домой и забрали его и что жил он на пособие по безработице. Судя по всему, его и впрямь звали Томас Мур. А The Silver Beatles, едва почувствовав себя профессионалами, захотели обзавестись псевдонимами. Тогда это было модно.

«Смена имени — это очень волнующе, — говорит Пол. — Сразу все взаправду, ты настоящий профессионал. Если есть псевдоним, это как бы доказывало, что ты не липа».

Пол превратился в Пола Рамона. Он не помнит, откуда взялся этот Рамон. «Видимо, где-то услышал. Мне казалось, звучит шикарно, чем-то напоминает Валентино»[68]. Джордж стал Карлом Харрисоном, в честь одного из своих кумиров Карла Перкинса. Стю обернулся Стю де Стейлом, с поклоном голландским художникам. Джон своего псевдонима не помнит и не уверен, был ли у него псевдоним, но остальные утверждают, что называли его Джонни Силвер.

Гастроли проходили на самом севере Шотландии, по маленьким дансингам северо-восточного побережья. Полу запомнились Инвернесс и Нэрн — другие города из памяти выпали. Он посылал отцу открытки: «Дела путем. У меня попросили автограф».

Остальных слегка задевало, что со звездой тура Джонни Джентлом лучше всех ладил Джордж. Джонни даже пообещал после гастролей подарить Джорджу одну из старых рубашек Эдди Кокрэна. Они по-прежнему постоянно между собой ссорились, но новичку Стю доставалось больше всех. Джон, Пол и Джордж были вместе уже давно и знали, что ссоры, словесные перепалки и критика — это все ерунда. А если не ерунда — огрызайся в ответ.

«Мы вели себя чудовищно, — вспоминает Джон. — Запрещали ему садиться рядом, есть вместе с нами. Гнали его, и он уходил». Из одной гостиницы, где они остановились, только что съехала эстрадная труппа. В их шоу участвовал карлик. Они разузнали, где была его постель, и велели Стю спать в ней. Уж они-то не собираются ложиться в нее после карлика. Придется Стю. «Так он учился жить с нами, — говорит Джон. — Идиотизм, но ничего не поделаешь, такими уж мы были».

После упоения шотландских гастролей наступило затишье. Ларри Парнз больше ничего не предлагал. Теперь он признает, что упустил потрясающий шанс, но тогда у него полно было звездных певцов, и группами он не интересовался. Битлы снова выступали на танцах перед толпой пьяных «тедди» и работягами, которым выдался свободный вечерок, либо в весьма сомнительных заведениях.

Вскоре после Шотландии их пригласили сыграть в стрип-клубе на Аппер-Парламент-стрит. Стриптизерша Дженис должна была раздеваться под их аккомпанемент. «Она дала нам ноты, — рассказывает Джордж. — „Gypsy Fire Dance“, что-то такое. Но мы не умели читать нот, и ее заказы нам были до фонаря. Играли „Ramrod“, а потом „Moonglow“ — я как раз недавно ее выучил».

Примерно тогда же им удалось пару раз выступить в клубе «Кэверн» на Мэтью-стрит, который по-прежнему оставался оплотом джаза. Им передавали записки — просили не играть рок-н-ролл, — и они представляли свои номера как настоящие джазовые композиции. «А теперь всем известная популярная композиция Фэтса Дюка Эллингтона Ледбелли[69] „Long Tall Sally“». После чего следовал бит. Такие выходки не могли понравиться руководству клуба и не очень-то помогали получать дальнейшие приглашения.