The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

«У группы появлялись поклонники, — говорит Синтия. — Я знала, что вокруг них крутится много девчонок, но никогда не волновалась и не ревновала. Мне казалось, я намного старше этих девчонок, у меня даже сомнений не возникало… Гораздо больше меня беспокоил Гамбург. Так далеко, очень надолго. Про ливерпульских девиц я понимала, но не знала, как обстоят дела в Гамбурге. В Гамбурге могло случиться что угодно».

11Гамбург

Гамбург — это немецкий Ливерпуль. Крупный северный порт. Жители грубоваты и неотесанны снаружи, но добры и сентиментальны внутри. Климат влажный и ветреный. Такой же гнусавый акцент, узнаваемый в любой стране мира. Даже географические координаты те же — пятьдесят три градуса северной широты.

Но Гамбург в два раза больше Ливерпуля и гораздо порочнее. На всю Европу он славен своей преступностью и сексуальной распущенностью. На Рипербане, центральной улице местного Сохо, больше стрип-клубов, чем на любой другой улице мира.

В 1960 году, когда туда приехали «Битлз», Джордж в свои сладкие семнадцать еще ни разу не целовался — ну, почти, — а порочный Гамбург был в расцвете порока. Имея статус свободного порта, во время алжирского кризиса город стал центром подпольной торговли оружием для Фронта национального освобождения Алжира. Это привлекло иностранных бандитов и деньги. В августе 1960 года построили Берлинскую стену, и множество авантюристов и просто нелегальных иммигрантов перебрались в Гамбург. Разразилась война банд, и ее средоточием стали гамбургские клубы. Официантов брали на работу не за умение обслуживать посетителей, а за физическую силу — в случае чего отбиваться от банды из соседнего клуба.

Аллан Уильямс сопроводил «Битлз» в Гамбург сам. На минивэне отвез их через Харидж и Хук-ван-Холланд. Джон запомнил лишь остановку в Голландии, где он решил что-то стырить из магазина.

Битлы были очень довольны: у них впервые завелись сценические костюмы — они же теперь все-таки профессионалы. Костюмы состояли из бархатных пиджачков, сшитых по просьбе Пола его соседом. Битлы собирались надевать их к своим прикидам тедди-боев — черным узким джинсам, белым рубашкам с черными галстуками-шнурками и остроносым туфлям. Волосы они, разумеется, по-прежнему зачесывали наверх и мазали бриолином а-ля Тони Кёртис.

«Нас встретил Бруно Кошмидер, — рассказывает Пит Бест. — Отвез нас в клуб „Кайзеркеллер“ — мы думали, что там и будем играть. Познакомились с Хауи Кейси[71], парнем из другой ливерпульской группы, которая приехала раньше… Нам понравилось. Спросили, когда сюда переедем, а Бруно ответил, что мы выступаем не здесь. Нас отвезли в другой клуб, „Индра“, гораздо меньше „Кайзеркеллера“. Полдвенадцатого ночи, а в клубе всего два человека… Нас провели в гримерную, по совместительству мужской туалет. Мы рассчитывали, что будем жить в гостинице, но нас отвезли в кинотеатр „Бэмби“ и показали, где будем спать. Прямо калькуттские трущобы. Но мы были молоды и безмозглы, так что не жаловались. Свалились и заснули как убитые».

Аллан Уильямс, задержавшийся в Гамбурге еще на несколько недель, говорит, что кое-кто в Derry and the Seniors взъелся на «Битлз». «Сказали мне, что я все порчу, привозя такое убожество».

«Индра» по-немецки означает «Индия». На вывеске клуба поперек улицы Гроссе-Фрайхайт был огромный слон. Клуб, однако, был маленьким и захудалым. Ребятам он не нравился — и тем более не нравились ночевки в кинотеатре «Бэмби».

«Мы ложились поздно, — вспоминает Джон, — и нас будил первый утренний киносеанс. Мы пытались пробраться в женский туалет, там было почище, но мимо нас туда перли толстые немки.

Сначала нас принимали весьма прохладно. Тогда менеджер сказал, что надо „наделать шоу“, как группа в клубе через дорогу. Ну, мы попробовали. Сначала немного трусили — клубы, крутая публика, все такое. Но мы были наглые, мы же из Ливерпуля и сами верили, что ливерпульцам нахальства не занимать.

Первый раз я „наделал шоу“, скача по сцене, как Джин Винсент. Каждая песня затягивалась минут на двадцать. И с тех пор мы наделывали шоу постоянно.

По-немецки спели всего раз, чтоб зрителей ублажить. Пол выучил „Wooden Heart“[72], очень популярную.

Мы играли все лучше, увереннее. Ну еще бы — опыт-то какой, мы играли ночи напролет. Нам было на руку, что они там иностранцы. Приходилось выкладываться, душу и сердце наизнанку выворачивать, чтоб они прониклись.

В Ливерпуле мы всегда выступали по часу, играли только лучшее, каждый раз одно и то же. А в Гамбурге приходилось играть по восемь часов — пришлось искать новую манеру. Очень громко — бам-бам, без перерыва. Немцы это обожали».

«Когда пошли слухи, что мы тут делаем шоу, — вспоминает Пит, — от посетителей отбоя не стало. Мы играли по семь вечеров в неделю. Первое время — практически без передышки до половины первого ночи, до закрытия, но потом мы выросли, повалил народ, и мы почти каждую ночь играли до двух… Часто видели драки. Как в кино: люди раскачивались на лампах, прыгали со столов».