The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Проще всех объяснение у миссис Бест. «Их создал бит Пита. Они ему завидовали и хотели от него избавиться. Пит, пока не ушел, даже не представлял, сколько у него поклонников. Он всегда был ужасно скромным и тихим, рта не открывал — не то что некоторые… Он был их менеджером еще до Брайана, договаривался о концертах, собирал деньги. Я считала, они нам друзья. Помогала им, устраивала концерты, деньги одалживала. Кормила, когда проголодаются. Я заботилась о них гораздо больше, чем их родители».

Негодованию миссис Бест есть некоторое оправдание. Увольнение Пита Беста — одно из немногих темных пятен в истории «Битлз». В том, как это было сделано, есть что-то низкое. Конечно, многие поступили бы так же — взвалили бы грязную работу на менеджера. Но битлы, особенно Джон, всегда и со всеми были так честны и открыты.

Миссис Бест права и в том, что Пит хорошо поработал на «Битлз». Однако неверно — абсолютно, — что их музыка строилась только на звучании Пита Беста, хотя их успех и не обошелся без его ударных.

«Когда мы вернулись из Германии, — рассказывает Пит, — я играл на большом барабане очень громко, задавая мощный бит. В Ливерпуле это было неслыханно, все играли как The Shadows. Даже Ринго в группе Рори Сторма скопировал наш бит, а вскоре так стали играть большинство ливерпульских ударников. Этот бит был важным элементом нашего звука».

Кое-кто говорит, что Пита столько продержали в группе не потому, что у него был такой бит, а потому, что у «Битлз» очень долго не было ударника вовсе. Им подошел бы любой хороший ударник — без перкуссии они не могли развиваться. Когда появился пристойный ударник, битлы за него уцепились. Не то чтобы он был великим мастером — просто они знали, каково играть вообще без ударника.

«Но если я был недостаточно хорош, почему меня держали два с половиной года? Почему не взяли другого после первого возвращения в Ливерпуль? Ударников было полно. Почему не позвали Ринго тогда, а не через два года, на пороге успеха?»

Трудно объяснить, что делает ударника мастером, но кое-какие детали говорят, что в личном плане Пит в группу не вписывался. В Гамбурге это бросилось в глаза Астрид и Клаусу, хотя сам Пит, видимо, ничего такого не замечал. Стю, в отличие от Пита, с самого начала понимал, что на него наезжают. Так долго проработав в группе, Пит считал себя ее неотъемлемой частью и, естественно, очень удивился, когда все закончилось.

Но что бы ни ожидало в дальнейшем «Битлз», ради дальнейшей карьеры Пита следовало расстаться с ним тактичнее и, главное, сообщить ему об этом. Знай Пит заранее, он, возможно, подыскал бы себе работу в другой группе.

Конечно, легко судить задним числом. Тогда никто не знал, какой успех ждет «Битлз» и что теряет Пит. «Битлз» и сами слегка угрызались, но утверждали, что решение было общее, не только Джорджа. Они никогда не чувствовали Пита своим, и его уход был лишь вопросом времени.

«Мы струсили, когда увольняли Пита, — сказал Джон. — Свалили все на Брайана. Но если б мы сказали Питу в лицо, вышло бы еще хуже. Наверное, кончилось бы дракой».

Пит ушел и потерял свой шанс в шоу-бизнесе. Но в финале этой неприятной истории «Битлз» получили кое-что хорошее. Ринго Старра.

18Ринго

Ричард Старки, Ринго, — самый старший битл. Он бы носил фамилию Паркин, если б его дедушка не решил переименоваться. Когда дедушкина мать вторично вышла замуж и поменяла фамилию с Паркин на Старки, дедушка тоже стал Старки. Это привело к большой путанице, когда Ринго пытался разобраться в семейной родословной. Фамилию Старки вроде бы носят выходцы с Шетландских островов.

Мать Ринго, Элси Глив, вышла замуж за его отца, Ричарда Старки, в 1936 году. Познакомились они, работая в одной ливерпульской пекарне. Мать Ринго — коренастая блондинка и сейчас очень похожа на миссис Харрисон.

После свадьбы они переехали в Дингл, к родителям отца Ринго. В Ливерпуле Дингл хулиганской репутацией уступает только Скотленд-роуд. Район расположен в центре, вблизи от доков, и для здоровья не так полезен, как воздушные новые пригороды, где выросли Джон, Пол и Джордж.

«Дингл — сплошные трущобы, — говорит Ринго. — Люди живут в клетушках и всю жизнь пытаются оттуда выбраться. Признайся ливерпульцу, что живешь в Дингле, он ответит: а, так ты из этой бандитской шайки. Хотя обычно это, конечно, неправда».

Перед рождением ребенка Элси и Ричард Старки переехали в отдельный домик — не в трущобы, нет, но на Мадрин-стрит, в угрюмый ряд приземистых двухэтажек. Он был побольше прочих — по три комнаты на этаже; в других домах было по две комнаты на этаж. В 1940 году за дом надо было платить четырнадцать шиллингов десять пенсов в неделю.

«Мои родители — выходцы из обычных рабочих семей, — говорит Ринго, — хотя, по слухам, у прабабушки водились деньги. Вокруг ее дома ограда была хромированная. Ну, во всяком случае, блестела. А может, я это выдумал. Знаете, как бывает: что-то придумаешь или услышишь от матери, а потом кажется, будто сам видел… Но мама моей мамы была очень бедной. Подняла четырнадцать детей».