The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Скиффл и рок открыли совершенно новый, необъятный музыкальный рынок для подростков, запись и продажа грампластинок стали еще важнее. «Парлофон», и без того, по общему мнению, не жилец, отстал еще сильнее.

Брайан Эпстайн и «Битлз» этого не знали, но в мае 1962 года «Парлофон» с нетерпением ждал их появления. Великому Джорджу Мартину, каждое покашливание и реплику которого они потом пытались истолковать, до величия было еще далеко.

Джуди Локхарт-Смит, тогда секретарь, а теперь жена Мартина, вспоминает, что при первой встрече Брайан Эпстайн произвел на нее сильное впечатление: «Превосходно одетый, с великолепными манерами и правильной речью, он совсем не походил на обычных менеджеров с Чаринг-Кросс-роуд».

Джордж отнесся к Брайану благосклонно. «Но я бы не сказал, будто меня ошеломило то, что он мне поставил. Ни песни, ни голоса меня особо не поразили. Однако звучание у них было интересное. Я решил назначить пробную запись».

Брайан ушел в восторге, но для Мартина «Битлз» были лишь очередной еще не записанной группой. Он из кожи вон лез, ища хорошую новую группу, и назначал пробы очень многим.

«Сначала я думал приставить их группой сопровождения к известному солисту, вроде Клиффа Ричарда и The Shadows. Я отчаянно хотел найти своего Клиффа. Так я мыслил поначалу, прикидывал, кого из них выбрать на роль солиста. Но, познакомившись с ними, я быстро понял, что так не выйдет».

Джордж Мартин повстречался с «Битлз» 6 июня 1962 года, на пробной записи в студии номер три концерна EMI на Сент-Джонс-Вуд. Как раз тогда Брайан прислал ему предварительный список песен.

«„Битлз“ оказались очень приятными. Мне с ними было комфортно, что забавно, пожалуй, — они тогда были никто, а я — большая шишка. Вообще говоря, совершенно не имело значения, понравлюсь ли я им, но мне было приятно, что я им, кажется, понравился. Оказалось, Джон — поклонник Питера Селлерса и The Goon Show[109], которых я записывал».

Из списка Брайана Джордж выбрал всего три или четыре песни — среди них «Love Me Do» и «P. S. I Love You». Мартин говорит, что это, видимо, была одна из ранних версий «Love Me Do», потому что его воображения она не потрясла. Но ему, как уже было сказано, понравилось их звучание и самобытность. «Я решил, что ничего не потеряю, если подпишу с ними контракт, хотя еще толком не знал, что с ними делать и какие песни им дать».

Он был очень занят с другими пластинками, которые тогда были для него намного важнее, — например, долгоиграющей «The Establishment»[110], записанной в первом, но недолговечном лондонском ночном сатирическом клубе. Вот тут для «Битлз» и начался долгий период ожидания, посреди которого они уволили Пита Беста. Мартин не спешил назначать им дату записи, поскольку так и не решил, что делать — рискнуть и записать их собственные песни или найти им композитора.

Лишь 11 сентября 1962 года Джордж пригласил «Битлз» в Лондон на запись их первой английской пластинки — «Love Me Do», с «P. S. I Love You» на стороне «Б».

«В конце концов я выбрал „Love Me Do“ — мне показалось, она лучшая из списка. Губная гармошка Джона придавала ей шарм».

Джордж Мартин узнал, что Пит Бест ушел из группы и на его место взяли другого ударника. Но рисковать он не хотел. Решил нанять опытного сессионного ударника Энди Уайта и на всякий случай держать его наготове.

Перед записью Мартин объяснил музыкантам, чего от них хочет, и в завершение сказал: «Если вам что-то не нравится, скажите сейчас».

«Ну, для начала, — сказал Джордж Харрисон, — мне не нравится ваш галстук». Потом они часто вспоминали эту шутку, но тогда она не слишком понравилась Мартину — он очень гордился своим новым галстуком. Этот черный с красными лошадками галстук он купил в «Либерти». Однако тогда все засмеялись, и запись началась.

Ринго впервые работал в студии и чувствовал себя очень неуверенно. Он бы нервничал еще сильнее, если бы знал, что поблизости маячит другой ударник.

Они сыграли «Love Me Do» не меньше семнадцати раз, прежде чем Мартин остался доволен. «Ринго я оценил невысоко, — говорит он. — У него не получалась дробь — и по сей день не получается, — хотя с тех пор он существенно вырос. Мне нужен был ударник типа Энди. Ринго играл только на танцах. Очевидно было, что тут лучше взять человека с опытом».

«Я нервничал, я был в ужасе, — говорит Ринго. — Когда мы вернулись в студию записывать вторую сторону, Джордж Мартин посадил за ударную установку другого человека. Это был кошмар. „Битлз“ меня позвали, а теперь выходило, что я с ними буду играть только по танцулькам, а для пластинки недостаточно хорош.

Они запели „P. S. I Love You“. На барабанах играл другой парень, а мне дали маракасы. Ну, думаю, конец. Они меня вытуривают, как Пита Беста. Потом решили записать заново первую сторону, где на барабанах сначала играл я. Мне дали тамбурин.