The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Тем временем Брайан в Ливерпуле заключал контракты и с другими артистами. Он подписал Билли Крамера, вставил в середину его имени инициал «Дж.» и выделил ему в сопровождение манчестерскую группу The Dakotas. Джон с Полом написали для них песню «Do You Want to Know a Secret». В хит-параде она заняла первое место.

Уже в апреле 1963 года, после выхода третьего сингла «From Me to You», люди сравнивали три пластинки «Битлз» и говорили, что группа, похоже, начала сдавать. Диджей Кейт Фордайс писал, что «вокал и гармония очень хороши и свежести с избытком. Текст коммерческий, но музыка далеко не так хороша, как на первых двух пластинках группы».

Джон с Полом написали эту песню в автобусе на гастролях с Хелен Шапиро. Как всегда, текст был простым, а в названии фигурировали «я» и «ты», с которыми аудитории легко было идентифицироваться.

В мае «Битлз» снова поехали гастролировать — на сей раз с Роем Орбисоном[122]. Это были единственные британские гастроли, которые организовал не Артур Хаус. У него в тот момент гастролей не было, но Брайан решил, что «Битлз» должны продолжать гастроли, капитализируя на успехе пластинки.

До отъезда они передохнули на Канарских островах, на Тенерифе, в доме отца Клауса — их гамбургского друга, с которым они по-прежнему общались. В этот отпуск Пол едва не погиб, заплыв так далеко, что его понесло в открытое море.

При любой возможности во время гастролей или в перерывах «Битлз» в полном составе заезжали в Ливерпуль. «Мы не упускали случая похвастаться, — рассказывает Ринго. — Профессиональная группа, понимаете ли. Большинство остальных по-прежнему работали где придется».

Несмотря на успех, Джону в Ливерпуле было неуютно и неловко.

«Мы не могли признаться, но, вообще-то, нам не очень нравилось возвращаться в Ливерпуль. Быть местной знаменитостью довольно утомительно. На ливерпульских концертах залы были забиты нашими знакомыми. Мы стеснялись, что мы в костюмах и все такие опрятные. Опасались, что друзья решат, будто мы продались. И они, пожалуй, были бы недалеки от истины».

На третьих гастролях в мае 1963 года с Роем Орбисоном на выступлениях «Битлз» начались беспорядки; впрочем, в газеты это особо не попадало: центральная пресса продолжала делать вид, будто «Битлз» не существует. То были первые гастроли, когда «Битлз» значились звездами, и теперь публика встречала их повсюду так же, как в свое время поклонники в «Кэверн».

Хотя Брайан, по мнению Джона, навел на «Битлз» некоторый глянец и приспособил их к шоу-бизнесу, ребята по-прежнему дурачились на сцене, распевали пошлые песенки, когда барахлила аппаратура, и смешно объявляли номера: «А сейчас — любимая песня пламенного госпельного чувака Виктора Сильвестра». Точно так же они резвились, давая интервью журналистам музыкальной прессы. Интервьюировать их, писала Морин Клив в «Ивнинг стандард», — все равно что отправиться кутить с четырьмя братьями Маркс[123].

Во время гастролей с Роем Орбисоном началась спекуляция билетами на концерты «Битлз», возник черный рынок. Публика кидала на сцену конфеты — Джордж имел неосторожность упомянуть, что любит жевательный мармелад, — и толпилась у театра, перед гостиницей и везде, где бывали музыканты.

На афишах Рой Орбисон и «Битлз» были указаны как исполнители одного ранга, но «Битлз» выступали после него, как главные звезды.

«Выступать после него было ужасно, — вспоминает Ринго. — У публики от него сносило крышу, он уходил, а она кричала, чтоб он пел еще. В Глазго мы стояли за кулисами, слушали, как ему оглушительно аплодируют… А он просто стоял на сцене и пел, даже не двигался. Дожидаясь своего выхода, мы стояли за кулисамии шептали друг другу: „Угадайте, кто сейчас выйдет, — ваши любимчики!“ Но потом мы выходили на сцену, и все получалось нормально».

Только не для Нила Эспинолла, их гастрольного менеджера. В Ливерпуле было еще ничего — одни и те же залы, снова и снова. А теперь каждый день — новые дороги, новые гостиницы, новые театры и новые проблемы.

«Куда ни приедем, там беда с микрофонами, — говорит Джон. — Ни в одном зале их не могли настроить, как мы хотели. Даже когда мы репетировали днем и объясняли, чего хотим, вечером все было не так. То поставят не там, то громкость не та. Они готовили микрофоны как для вечеров самодеятельности. Хотя, может, у нас был пунктик насчет того, что к нашей музыке не относятся серьезно. Очень бесило. Брайан сидел в будке звукорежиссера, и мы на него орали. А он махал руками — мол, на лучшее они тут не способны».

Больше всего шишек валилось на Нила. Это была одна из его обязанностей — вовремя привезти «Битлз» и аппаратуру в нужное место и расставить по сцене. Толпы фанатов росли — они уже представляли физическую опасность для музыкантов и норовили стащить на память что-нибудь из аппаратуры, — и работать Нилу становилось все сложнее.

«За пять недель гастролей я похудел на девятнадцать кило. Никто не верит, но это чистая правда. В начале турне я весил одиннадцать стоунов, в конце — восемь[124]. Я пять недель не ел и не спал — минуты свободной не было».