"Тиа-ана" чувства и мысли (СИ)

Кто растолкует сон чудесный?

Что это - песнь любви небесной?

Иль тёмный, но вполне земной

Мотив знакомый и родной

Нам всем, живущим под луной.

- Какой замечательный стих. Интересно, кто автор.

- Я переписала его в библиотеке. К сожалению, автора я не запомнила.

- Мне приходилось и раньше слышать о читальном зале, но сам я никогда там не был.

-Если хотите, я могу показать вам, где он находиться. Там столько книг, что можно найти ответ на любой вопрос.

- Даже, если вопрос покрыт неизвестностью?

Глава 12 'Лестница света'

- Не знаю. Мне не доводилось читать книги с неопределенным уклоном. Если у меня и были неточности, то они приобретали ясность по пути в библиотеку.

- В любом случаи я был бы рад еще раз с вами прогуляться.

- Приятно слышать от такого человека, как вы.

Я вернул ей книжку, и мы направились к зданиям комплекса. На этот раз я шел неспешно и без отставаний. Изредка смотрел в её сторону, да и то лишь во время мерцаний общения. Мой взгляд чаще отдалялся небом и прошлым. Но это не мешало подмечать жизнь окружения. Прогулка расцвела природной оживлённостью. Хоть вокруг нас и не было людей, ощущение безлюдства стало слабее. Ветка качнулась от ветра и мысли дорисовали ребёнка. Он прыгнул на дерево и стал раскачиваться. У подножья коры засмеялись его друзья. Один из сорванцов пробежал мимо нас. Белое платье слегка развеялось и вновь стихло. В мыслях всколыхнулись воспоминания. Светлые волосы девушки некогда преломляли украс лунного озера. А сейчас их былую яркость покрыл слой тёмной краски. Словно переменчивая поверхность от солнцезащитных очков.

- Как вам моя успеваемость?

- Что простите?

- Вы посмотрели мой дневник, но ничего не сказали про оценки. Они вам не понравились? - улыбнулась собеседница.

- Ахах, в этом смысле. Они чудесные, судя по одной странице и красивому переплёту дневника.

- Это хорошо. А то я уже начала волноваться. Подумала, что у меня неладно с чувством юмора.

- Нет. Это я не всегда легко привыкаю к новому. Просто не ожидал услышать шутку от девушки, которая выглядит, подобно леди.

- Поверьте не все ухоженные дамы прямиком из дворцов. Но даже и воспитанницы королевских угодий, изредка позволяют себе несерьёзность.

- Должно быть, их жизнь не лишена колоритности. В том числе и серых оттенков оборотной стороны роскоши.

- Возможно. И пестрые вещи склонны выцветать на солнце.

- Я то, уж точно на свету выгорю, как вампир. Помру в незнании. Вы же ведь не из знатного рода, но в вас есть проблески возвышенности.

- Мой уклад не исключает слов с ракурса тех, кем я могу и не быть. Из деревни или из города? Разве это помогает проявить и подержать интерес в общение.

- Нет, это не столь значимо, как подлинная взаимность в искреннем разговоре. Но и здесь я лишен надёжных убеждений.

- Вы не одиноки. Меня тоже порой навещают сомненья. Слишком много неясностей, которые упрямо требуют ответов.

- Людям же свойственно прояснять неизвестное, это делает окружение светлым и спокойным. Поэтому, при встречи с незнакомым человеком возникает спрос на вопросы.

- И в то же время понимание, о мерности и откровенности. Иных людей нельзя просто взять и спросить: 'Кто ты?'. Такой жест одарит грубостью и может навсегда испортить отношения с человеком.

- Но бывают, же люди, с которыми хорошо и без ответов. Рядом с ними нет даже понимания чего-то неизвестного. Есть только свет, что тебе дарует каждая новая встреча. И ты не требуешь большего - бережешь огонёк интереса от порывов.

- Да, бывают. И общение от их присутствия всегда воспринимается тепло. Каким бы оно не было.

***

Шаркнул ногой о ступень третьего этажа. Вид из исполинского окна, настолько необъятный, что я затерялся в просторах. Вдали мелькнул отблеск озера. Будь с нами старик, он наверняка бы влез: 'Куда вы идёте?'. Я бы ему ответил: 'В библиотеку, к знаниям. И не смей меня останавливать своими антиподами'. Знание это свет, но не всякий свет благоприятен для людей. Простая схема, а сложностей от неё немеренно.

- Осталось подняться еще на два лестничных витка и мы пришли. - сказала девушка и дотронулась рукой до перил двухмаршевой лестницы.

Поручень охватил мой взгляд. Его невзрачное покрытие стало осветляться. И я увидел ажурную резьбу. Грань бруска со стороны ступенек выделялась рисунком. Стебли растений извивались, только в орнаменте боковой линии. При беглом взоре их ритмика затачивалась в хаотичность. Но присмотревшись можно заметить проблески золотого сечения в узоре. Спираль с божественной пропорцией проявлялась в каждом отрезке пройденного пути. Настолько утонченная работа, что внимательность расщепляется между ходьбой и просмотром. Тревожная детальность быстро истёрло желание. Смотреть на тонкий барельеф дерева стало трудно. Белый поручень держался строгими вереницами простых балясин. Каждый брусочный столбик обхватывался двумя вырезанными кольцами. Один завиток сверху, другой снизу с небольшим интервалом от краёв.