Тёмные времена. Наследники Александра Невского

Брат Конрад и брат Генрих представляли интересы Ордена в Новгороде не первый день. Оба были посвящены в рыцари и являлись не последними в иерархии Ордена. И тот, и другой имели торговые дела на Новгородской земле, как свои личные, так и Ордена. Конечно же им не полагалось вести никаких собственных дел, но в Ливонии на это глаза закрывали.

Брат Конрад в Новгороде и вовсе вёл жизнь не рыцаря-монаха, а обыкновенного мирянина. Рассказывали, что на его дворе живёт какая-то девка, с которой он сожительствует. Но проверить этого никто не мог.

Брат Генрих больше специализировался на торговых делах и вёл их с пристрастием, обогащаясь сам и принося немалую прибыль Ордену.

К приглашению в палаты князя оба рыцаря отнеслись спокойно, так как бывали здесь не раз. Сейчас, когда воины Новгорода осадили Раковор, принадлежащий датчанам, поговорить с правительством Новгорода им было о чем.

– Приветствуем тебя, славный наместник Новгорода и князь Суздаля, – церемониально склонив голову, начал брат Конрад, – мы с братом Генрихом пришли к тебе по зову твоему, чтобы обсуждать дела Ордена.

– Брат Конрад, – обратился к ним Юрий Андреевич, – рать моя находится под Раковором, и, как вы знаете, скоро туда прибудут объединённые силы русских князей. Могу я рассчитывать, что вы не вмешаетесь в войну? Сохранит ли Орден нейтралитет?

– Славным ратникам Новгорода нет нужды опасаться рыцарей ливонских. Мы сейчас воевать с вами намерений не имеем. Если вы не тронете земли наши, то мы не выступим против вас. Но нам и свои интересы блюсти надо. Посему мы хотим, чтобы новгородцы земли те в случае подчинения не все себе забрали, а треть их передали Ордену.

Хитрые рыцари хотели явно расширить свои владения руками новгородских и владимирских ратников.

– Треть – это много, – вмешался посадник Михаил Фёдорович, – мы передадим вам пятую часть, а ещё в случае победы новгородцы на пять лет передадут вам контроль над ещё одной пятой частью в обмен на то, что вы поможете удержать её от датчан.

– И кроме этого, – вмешался брат Генрих, – новгородцы не будут в захваченных землях насаждать свою веру и позволят нашим братьям спокойно нести слово Божье в окрестностях Раковора.

Рыцари вели себя достойно, но просили многого и просто так. Понимали это и Юрий, и Михаил Фёдорович. Наместник и посадник условились, что в случае, если оба они облокотятся на стол, то, значит, принимают договор.

Юрий облокотился, а вот Михаил Фёдорович не спешил. Не было веры у него братьям-рыцарям. Ох, обманут благородные, ох, некрепко слово их. Но всё же, поразмыслив, он решил согласиться с их условиями и тоже облокотился на стол.

– Я согласен, – сказал Юрий Андреевич, увидев, что посадник тоже облокотился на стол. – Составим грамоту соответствующую.

После заключения договора получалось, что помощи ждать датчанам неоткуда. На дворе архиепископа искусные мастера готовили осадное оборудование, которое вместе с ратью должно было прибыть под Раковор.

Между тем братья-рыцари после заключения договора последовали в свои палаты. Наедине оба они говорили на латыни, которую простые новгородцы не разумели.

– Брат Конрад, ты поедешь в Ригу и передашь магистру вот этот договор, что мы заключили с этими псами. За это время я здесь немного подчищу дела наши и отправлю в мир иной твою потаскуху.

– Брат Генрих, как ты думаешь выбраться из Новгорода в случае войны?

– Есть у меня один человек, который поможет мне в этом. За меня не беспокойся. Все нажитое надо убрать. Передашь магистру, что русины объединяются под властью Ярослава Ярославовича, брата Невского, и вскоре, если их не остановить, станут опасными. Я постараюсь, сколько смогу, сладкими речами усыпить их бдительность.

– Хорошо, брат Генрих. По поводу новгородки, что у меня в доме живёт. Надо не только её саму устранить, но и сестру её. Она много знать может. Был у меня грешок.

Константин Ростиславович

Княжич Константин Ростиславович ехал в Переславль с сотней ратников, которых дал ему брат. Отдельно вели трёх кобыл и необъезженного жеребца, используемого на племя. Цели его визита были ясны. Княжич должен был вступить в брак с княжной Евдокией Александровной и принять участие в походе на Раковор с дружиной Дмитрия.

Великий князь Смоленский Глеб Ростиславович, как и любые другие князья земли Русской, хотел принять участие в этом походе. Вести о походе ему принесли народные потешники. Он дал брату сто воинов. Сила невеликая, но, хорошо вооружённые, они могли достойно представить Смоленск.

Константина Ростиславовича ждали в Переславле. Встретили княжича с полагающимся ему почётом. Сами Дмитрий Александрович и Андрей Городецкий поехали встречать жениха сестры.

Андрей Городецкий принимать участие в походе Довмонта и новгородцев отказался, сказав, что у него свои земли на первом месте стоят.

– Приветствую тебя, княжич, – сказал Дмитрий, обнимая Константина Ростиславовича.