Тёмные времена. Наследники Александра Невского

– Атакуем их войско завтра!

– Вот это доброе решение. Нечего нам здесь на холоде стоять!

После совета князь Дмитрий Александрович подошёл к своему брату Василию, который на совет не ходил.

– Василий, я приказывал из Переславля скрытно ещё тысяче всадников прийти. Ты возьмёшь над ними командование и ударишь, ежели что пойдёт не так. О них пока никто не знает, а соберутся они в тысячу только завтра. Сегодня они маленькими отрядами следуют в половине дня пути от нашей основной рати. Ежели всё по плану пойдёт, то ты их прибереги, ну а ежели нет, то я на тебя надеюсь, брат.

– Не подведу. Ты, Дмитрий, боишься всё же, что ливонцы явятся под Везенберг?

– Не верю я псам ливонским, как и отец наш не верил им. Чует моё сердце, что в стороне они не останутся.

Ливонские псы

Утром Дмитрий вышел из своего шатра, разбуженный посыльным. Князь суздальский и наместник новгородский Юрий Андреевич звал на совет. Князь умылся, опоясался мечом, а после вскочил на коня и поскакал к Юрию Андреевичу.

Когда Дмитрий проезжал по лагерю, то слышал недоброе слово «ливонцы». Переславльский князь обо всем уже догадался. Получалось, что самые страшные его опасения оправдались.

В шатре наместника Новгорода уже собрались почти все. Был там и Довмонт, и Михаил Андреевич. Явно ещё не проснувшийся сидел на скамье Святослав Ярославович Тверской.

– Псы ливонские слово нарушили и целый полк своих латников под Раковор привели, – с порога сказал Довмонт. – Ежели будет битва – умоемся мы кровью!

– Если отступим, то по всему миру совсем уважать Русь перестанут, – отозвался Михаил Андреевич, наместник Суздаля.

– Верно Михаил говорит, – поддержал его смоленский княжич Константин Ростиславович. – Покажем латинянам, что их бронированная пехота нам не страшна!

– Тебе легко говорить. Смоленск лишь сотней воинов рискует, а у нас новгородцы здесь огромную силу собрали, – сказал тысяцкий Кондратий.

– А коли отступим, то они нам в спину ударят, – сказал Юрий Андреевич, – не получится уйти нам. Битва всё равно будет, хотим мы этого или нет.

– Князь Юрий Андреевич, – взял слово Довмонт, – отводи воинство, а я со своей дружиной скую их действия. Людей сохраним. Ежели битву начнём – потери с обеих сторон будут. Дворян Божьих сам ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии Отто фон Роденштейн привёл. С ними и епископ Дерптский Александр. В общем, сила их нашей не уступает, а то и превосходит нас.

– Негоже нам от ливонцев бежать! Не для того мы войско вели сюда, чтобы при первых трудностях отступить. Будем биться с ними! – не унимался Михаил Андреевич.

– Мы здесь не славу и добычу найдём, а могилу, – холодно сказал Довмонт, – ливонский железный полк едва ли мы сможем смять, да и датчан оказалось больше, чем мы планировали. Не они по нашим правилам играют, а мы по их.

– Ты, литовец, я так погляжу, испугался, – насмешливо заметил Святослав Ярославович, бывший псковский князь. – А ты только крестьян грабить умеешь и город родной грабить? Ты в честной и нелёгкой битве прояви себя, а не против Гредня из Пепелищ.

– Я не боюсь смерть принять за Отечество своё новое, и не тебе меня попрекать. Гредня я убил в честном бою и рать его разгромил.

– Ну, так что ты боишься? Латиняне тоже смертны, хоть и в броне. Разобьём их!

– Ты, Святослав, не очень глубоко глядишь. Именно этого и хотят ливонцы, чтобы мы на них напали и силы свои истратили. Нужно уводить людей!

Долго ещё князья спорили и доказывали разные мнения. То сходились на том, что нужно отступать, то вновь хотели атаковать ливонцев. Спор решил неожиданно для всех Дмитрий Александрович.

– Князья и бояре, скажу вам одну радостную новость. Я привёл ещё одну тысячу всадников, о которой ливонцы не знают. Они находятся в трёх часах пути от нас и к обеду прибудут сюда. Их возглавляет Василий Александрович. С ними и Божьей помощью, думаю, разобьём ливонцев.

– А ты не так-то прост, переславльский князь, – с улыбкой сказал Довмонт, – хорошо ты придумал тысячу всадников скрытно к Раковору подвести.

– Ну, ежели есть ещё тысяча всадников, то, может, и есть на нашей стороне перевес, – сказал тысяцкий Кондратий, – может, и побьём ливонских псов. Пусть хоть магистр ими командует, хоть сам папа римский.

– Чем лаяться, лучше единым ударом сокрушить ливонцев, как славный князь Александр Невский. Ежели боялся бы он, то и вовсе пропала бы Русь. С нами сын его и племянники, – торжественно сказал посадник Михаил Фёдорович, – а посему и победа наша будет. Давай, Юрий Андреевич, командуй начало битвы.

– Пора нам к людям нашим, – сказал Довмонт, – коли брань начинается, то негоже нам от них отделяться. Планы менять не будем?

– А что тут менять? Только запутаемся, – сказал Юрий Андреевич. – С Богом, князья!

Начало битвы

Русские рати неспешно переправились через речку Кеголу и двинулись навстречу объединённым силам датчан и ливонцев. Центр вражеской армии занял сам ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии Отто фон Роденштейн. Его «железный полк» построился свиньёй и оказался направлен прямо на новгородские силы.