Тюремная энциклопедия

Немного ошалевший Миша сообразил наконец, что брата бьют, и рванулся догонять обидчика. И догнал, схватил за ворот, дожидаясь Валерия.

Разгневанный Валерий с разбегу провел плюгавому боковой слева (был чемпионом училища по боксу), но промазал: удар пришелся по носу, раскровянил его. Мужичонка сел в снег и сказал:

– Ну, все, козлы. Вам звиздец.

– Сам ты козел, гад! – стукнул его Миша по спине ногой. – Скажи еще спасибо…

– Ладно, пошли… – потянул его за рукав Валерий.

Через полтора часа они уже забыли про инцидент: допили взятую бутылку и дремотно дотягивали жизненный разговор.

Вдруг на улице послышались возбужденные голоса; затарахтела машина.

– «Бобик», – знающе кивнул Миша. – Я в армии на таком майора возил… Машина хорошая, но…

Договорить он не успел. В дверь сначала позвонили, а затем застучали руками и ногами.

– Открой, мать! – крикнул Миша.

В сенях послышались топанье и толчки, и в комнату ввалились три милиционера разных званий. Раздвинув их, вперед протиснулся человек с густо вымазанным кровью лицом. На трех нитках болтался мерлушковый воротник. Шапки не было.

– Это они, мерзавцы, – заявил человек. – Арестуйте их!

В ходе следствия выяснилось, что, находясь в нетрезвом, состоянии, штурман дальнего плавания Валерий К. и его двоюродный брат Михаил Н. напали с хулиганской целью на гражданина Паскудина Б.Б. нанесли ему несколько ударов руками и ногами (легкие телесные повреждения), сорвали с головы шапку из нутриевого меха (не найдена); все это подтверждается показаниями свидетелей Буева и Раскорякиной, находившихся в непосредственной близости от места происшествия.

Районный народный суд приговорил Валерия К. к двум годам лишения свободы в ИТК. общего режима, а Михаила Н. – к двум годам лишения свободы в ИТК строгого режима (уже сидел).

На этом история не закончилась. В 1985 году, отбыв чуть более полугода в зоне, Валерий К. был амнистирован (в связи с 40-летием Победы) и отправлен «добивать» срок на стройки народного хозяйства («химия»). Миша под амнистию не попал: плохо вел себя в местах лишения свободы, не вылезал из ШИЗО, ПКТ, готовился к переводу в «крытку» с добавкой срока (1984 г. – статья 188). На второй день пребывания Валерия К. в общежитии «химиков» отпраздновать «почти свободу» приехал его отец Иван Петрович, агроном с двадцатилетним стажем.

Выпили, закусили. Запели песню «У ручья у чистого»: на шум появился инспектор Кобельков, попросил не буянить, а Ивану Петровичу предложил освободить помещение («Дергай домой, старый козел, пока я добрый!»). Валерий К. в ответ на эти слова схватил Кобелькова за поясницу и вынес его из комнаты в коридор общежития.

Утром Валерий К. был арестован как подозреваемый в совершении преступления, предусмотренного ст. 191 УК РСФСР (сопротивление работникам милиции и т.д. и т.п.). В качестве орудия сопротивления был предъявлен столовый нож с отпечатками пальцев Валерия К. (этим ножом они с отцом резали домашнюю колбасу). Отца решили не трогать, а Валерию К. суд добавил к оставшимся 1,5 годам по 106 ч. II еще 4 – по 191-й. Итого – пять с половиной лет в ИТК. строгого режима; этап на Красноярск через угрюмую и беспредельную Новосибирскую пересылку.

Иван Петрович не вынес этих «итогов»: хлобыстнул полтора литра самогона и повесился в сарайке для поросят. Мать Надежда Павловна долго болела, потом и померла на руках у дочери Зинаиды (той самой, на чью свадьбу и прибыл зимой 1984 года Валерий К., – прямо, так сказать, из Гамбурга, с корабля на бал).

След его затерялся. С кличкой Боцман он жил «мужиком» на одной из «строгих» зон Краслага. Потом зону расформировали; были еще какие-то амнистии, но мог ли он попасть под них? Срок закончился, а в родной деревне Валерий так и не появился. Не мог он конечно же появиться и на палубе сухогруза… Погиб ли он на лесоповальной зоне? в одной из «крытых»? Или, откинувшись «по звонку», отправился пытать счастье в дальневосточных, северных или иных краях? Неведомо.

Виталий Р., инвалид-мариец из вятского села Тюм-Тюм Уржумского района, мечтал побывать в Москве – посмотреть на полотна Третьяковской галереи, сходить в настоящий театр, послушать «вживую» какого-то известного на весь мир баяниста (не припомню фамилии). Вместо этого ему пришлось ударить поленом по голове родного отца – в тот самый момент, когда отец, перебрав томатного самогона, бил в огороде свою жену – мать Виталия, естественно… Отец умер в больнице от кровоизлияния в мозг.